Дядя самых честных правил 2

— Бегом к Марье Алексевне, — скомандовал я рыжей.

Она понятливо кивнула и бросилась к парадному входу. А я медленно развернулся к усатому.

* * *

— Убью!

Пьяный дурак сумел подняться и кинулся на меня, занеся кулак для удара. Ага, так я ему и дался. Сделав шажок в сторону, я пропустил его мимо себя и отвесил смачный пинок.

— Ы-ы-ы!

Что, не нравится? Погоди, я ещё не начал с тобой рассчитываться.

— Зарою!

Неугомонный какой дурак попался. Я вдарил ногой ему по голени, заставляя шлёпнуться на землю.

— Порву! Руками!

Офицер неожиданно резво вскочил. Глаза у него горели нехорошим огнём, а губы сжались в тонкую полосочку.

Мгновение, и он призвал Талант, накручивая вихри эфира для магической атаки. А навстречу ему уже из меня полез Анубис, оскалившись и желая подраться.

Мне пришлось разочаровать их обоих. Такое зло взяло — бал этот шумный, пьяный офицер, попытка украсть рыжую. Магия? И без неё справлюсь. Я сделал шаг и со всей силы ударил ему по лицу. Получи, сволочь!

Честное слово, не ожидал. Усатый с криком отлетел на пару шагов, упал на спину и задрыгал руками-ногами, как огромный таракан.

— Размажу!

Он опять вскочил, полный гнева и ярости. На этот раз на магию офицер надеяться не стал, а выхватил из ножен шпагу. Впрочем, Талант его не оставил, прикрывая магическим щитом.

— Как свинью! Заколю!

Выпад был резкий, хорошо заученный и смертоносный. Лежать мне с дыркой в животе, если бы не Анубис. Он с рыком кинулся вперёд, прямо у меня из груди, сомкнул призрачные зубы на клинке и с хрустом перекусил пополам, будто свежий французский багет.

А следом бахнул выстрел.

Огненная молния ударила в основание клинка, оставляя в руках офицера только рукоять с вычурной гардой.

Мы с офицером повернулись на звук выстрела одновременно. К нам шёл Орлов, с которым я познакомился на балу. “Громобой” в его руке дымился, а на лице сияла улыбка.

— Сударь! — Григорий смотрел на офицера так, что тому впору было спрятаться. — Я вас вызываю!

— Не имею чести вас знать, — зло выплюнул офицер разбитыми губами.

— Вы оскорбили честь гвардейского мундира недостойным поступком. Стреляться! Немедленно!

Мне показалось, что усатый испугался. И даже отступил на шаг от Орлова.

— Григорий, — я не собирался отдавать свою “добычу”, — он оскорбил меня первым. Сначала застрелю его я.

— Позвольте! Вы мне должны, Константин, помните? Дуэль моя.

— Я вам, конечно, благодарен, Григорий, но не следует мешать дружеские чувства и долг чести.

Мы так препирались минуту, чей долг выше, и решили бросить монетку, чтобы всё было честно. Вот только офицер не разделил нашего энтузиазма.