Дядя самых честных правил 11

Испанские дворяне ехали сюда в надежде обрести новый дом. Здесь было много свободной земли, в отличие от метрополии, и честным трудом можно было заработать себе состояние.

Вот только кисельных рек и молочных берегов тут не наблюдалось. Король выжимал из Новой Испании все соки, чтобы «поддержать штаны» у метрополии. Фактически, дворян и простое население грабили поборами и налогами. В Европу уходили корабли, набитые дешёвыми товарами, добытым здесь серебром и золотом, а король требовал всё больше и больше.

— Предположим, — я откинулся в кресле. — И как это поможет мне?

— Практически все мои знакомые устали от такого положения дел. Среди идальго давно ходит идея объявить о независимости Мексики, запретив инквизицию и рабство.

— Вы предлагаете мне их поддержать?

— Да, ваша светлость. Они знают, что губернатор Нижней Калифорнии собирается напасть на вас. Если восстание начнётся одновременно с войной, то шансы на успех будут гораздо выше.

— И ваши друзья хотят от меня что-то получить. Деньги, верно?

Испанец улыбнулся.

— Вы ошибаетесь, ваша светлость. Мои друзья не попрошайки и не собираются клянчить у вас золото. Им нужен не покровитель, которому они останутся должны, а партнёр. Для восстания не хватает оружия, и они готовы купить его. По разумной цене, естественно.

— Скажите, дон Бернардо, это ваша личная инициатива или ваши друзья уполномочили вас вести со мной переговоры?

— Скажем так, — он издал короткий смешок, — уверенности, что вы меня вообще выслушаете, не было. Меня попросили прощупать саму возможность диалога, и быть посредником, если вы согласны сотрудничать с моими друзьями.

Я не торопился отвечать, крутя в руках карандаш. Интересная, однако, вырисовывается конфигурация. В принципе, маленькая революция в тылу у испанцев была мне на руку. Пожалуй, я бы даже поставил оружие им бесплатно — для такого дела не жалко, тем более сумма выходит не слишком большая. Единственное, что вызывало сомнение, это сам де Суньига. Мне были непонятны причины, из-за которых он участвовал в этой авантюре. Нет, с его сыном всё ясно, но казалось, что там есть ещё что-то.

Кабинет Камбова, в котором мы сидели, как и в прошлый раз, был опутан «ловчей сетью», настроенной как детектор лжи. Так что я сконцентрировался на ней и спросил:

— Дон Бернардо, почему вы решились участвовать в этом?

— Я же сказал: мой сын…

— Нет, я не об этом, — прервал я его. — Вы сказали, что род де Суньига никогда не был замешан в предательстве. А разве восстание ваших друзей — это не предательство короля Испании?

Старший де Суньига дёрнулся, будто от пощёчины. Я ощутил, как в нём закипает гнев, а эфир вокруг задрожал от напряжения.

— Карл не мой король, — зло выплюнул испанец. — У де Суньига имеется счёт к Бурбонам, лишившим нас родового гнезда.