Дядя самых честных правил 11

— Петербург слишком далеко от нас, — Киж легкомысленно махнул рукой. — Что он нам сделает?

— Много чего, при желании. Княжество пока слишком слабо, чтобы конфликтовать на таком уровне.

— Ну, вам виднее, Константин Платонович. Так вы хотите отправить меня к Павлу с письмом?

— Письмом здесь не обойдёшься. Я пробовал наладить с ним контакт через знакомых Марьи Алексевны, но Павел даже слушать обо мне не желает. Так что ты должен будешь с ним поговорить лично.

— Я⁈ Константин Платонович, вы переоцениваете мои дипломатические способности.

— Павел помнит тебя с детства. Благородного сударя Кижа, который играл с ним и спасал во время страшного переворота. Это ведь ты таскал его на закорках, когда даже слуги разбежались?

Киж хмыкнул.

— Было дело. Наверное, это может сработать.

— А ещё ты сумеешь поговорить с Павлом без свидетелей. И заодно найти того, кто настраивает его против меня.

— Понял, Константин Платонович. Сделаю всё, что смогу.

— Вот и чудненько. А теперь пойдём, сегодня у нас званый ужин, и гости уже собираются.

* * *"

"Четыре перемены блюд, интересные разговоры и дружеская атмосфера — вот рецепт званого княжеского ужина в моём исполнении. Да, здесь не было блеска приёмов петербургского и московского дворянства, и уж никак обстановка не могла тягаться с императорским двором. Но я и не гнался за бессмысленными пафосом и роскошью. Гораздо важнее люди, которые меня окружают: верные, преданные и радеющие за дело. Собственно, именно ради них и затевался этот ужин.

Я наблюдал за своими домашними и гостями, иногда вставлял реплику-другую и подмечал интересные детали.

Суворов неожиданно начал оказывать знаки внимания Агнес де Кюрис. Как мне сказала Марья Алексевна, генерал приехал в Алеутское княжество в том числе из-за проблем с женитьбой. Его активно сватали за княжну Прозоровскую, с которой у Александра Васильевича не нашлось ничего общего. Вот он и воспользовался отставкой и отъездом ко мне как возможностью не заключать нежеланный брак.

Камбов чувствовал себя за столом как рыба в воде. А вот Харитон Хухай и Светлячок, хоть и служили мне столько же, вели себя несколько скованно, но держались с достоинством. Алексей, Юрий и Анастасия Ларины много смеялись и болтали, вовлекая в разговоры опричников. Отданные мне в ученики, они нашли себя в деланной магии. Стали отличными «инженерами» и продолжали держаться вместе. По семейной традиции они даже в Ангельскогорске жили в одном доме. Кулибин и двое других моих учеников, Ванька Черницын с Настей Ивановой, тоже не чувствовали себя чужими и рассказывали какие-то заводские истории. А Лаврентий Палыч, как обычно, пребывал в своих денежных мыслях и отвлекался от них только тогда, когда приносили новое блюдо.