Диверсия

— А раз так, а раз меня не пускают, то я и не пойду. Зачем мне это надо? Я слесарь аварийный, а тут работа текущая…

— Вот именно. По стенам, — добавил мой провожатый.

— Что по стенам? — не понял охранник.

— По стенам текущая. Прямо в палаты. Я о фекальных водах.

Охранник понюхал носом воздух и махнул рукой.

— Ладно, идите.

Не очень-то стерегут опальных начальников. Я бы даже сказал: формально стерегут.

В туалете я быстро исправил канализацию и переоделся. Я даже внешность почти не менял. Только причесался немного да другое выражение лица «надел». Рабочая одежда — вначале слесарная роба, а потом белый медицинский халат — обезличивает лучше любого грима

Я вошел в нужную, даже не охраняемую палату.

— Процедуры. Пожалуйста, ложитесь на живот. Но перевернуться Петр Савельевич не смог. Он был перебинтован и загипсован с ног до головы.

— Вы! — ахнул он.

— Я. Подрабатываю в свободное от основных занятий время. На хлеб не хватает. И патроны.

— Я думал, вы давно…

— Нет, как видите, живой и здоровый. Что не скажешь о вас.

— Да, так получилось. Уже и до членов Правительства бандиты…

— Только давайте не будем вести детские разговоры. Я не верю в случайные покушения. Оставьте эту легенду для журналистов. Кто и зачем попросил вас выйти из состава Правительства? Причем таким убедительным образом.

— Зачем вам это?

— Затем, что теперь я знаю гораздо больше, чем знал раньше. Но хочу знать еще больше.

— Я вам ничего не скажу.

— Вы скажете все. Вы забываете, что в настоящий момент вы — пациент, а я — медицинский работник, пришедший сделать вам укол. Согласно данной мною клятве Гиппократа. И я его сделаю. С помощью вот этого шприца. А знаете, что в шприце? Не витамины и не глюкоза. А «сыворотка правды». Слышали о такой? Очень действенное лекарство. Так помогает, что пациент не может три дня рот закрыть. Все вспоминает, что он еще такого стыдного, от самых пеленок, в своей жизни сотворил. Ничего не забывает: ни про уворованные из бабушкиного буфета сладости, ни про семейные измены, ни про взятки, ни про свои сексуальные наклонности. И все это в подробностях рассказывает. Вот такое безотказное, испытанное еще в кабинетах НКВД средство.

А то, что вы скажете, я запишу вот на этот диктофон.

Или не запишу. Если вы согласитесь дать показания добровольно, без посторонних, в ягодицу, вливаний. Ну, что мы выберем? Очищающую исповедь или медицинское вмешательство?

— Что вас интересует?

— Кто на вас покушался?

— Те же люди, что сказали мне о существовании вашей Организации.

— Вы выполняли их указания?

— Вначале — да. Они предполагали с вашей помощью собрать компрометирующий материал на прочих, не подчиненных им руководителей государства. Лишний козырь в политике никогда не помешает.