Диверсия

Еще одно нажатие — и люк встал на место, практически слившись с полом.

— Как это удалось осуществить такой инженерный проект?

— Трудно. Пришлось полдеревни для отвода глаз перекопать, два километра труб в землю зарыть.

— Теплоцентраль, что ли?

— Ага. Они тоже думают — теплоцентраль. Уже батареи покупают. На будущий год собираются устанавливать.

— Где выходит тоннель?

— Тоннель выходит на поверхность в двух местах. В ста пятидесяти и трехстах метрах отсюда. Один на восток. Другой на северо-запад. Заглушки открываются сигналом с того же переносного пульта. На выходах в специальных нишах я поставил по мотоциклу. На случай быстрого ухода. Можете их использовать, можете оставить. Ну вот вроде обо всем рассказал. Готов выслушать замечания, предложения, пожелания.

Какие могут быть замечания! Классически оборудованное НП. С путями отхода и трогательной заботой о быте исполнителей. Как говорится — ни прибавить, ни убавить.

Можно только удивляться, что такая сложноподчиненная охранная схема со всеми ее загородными виллами, собаками, пятнистой охраной, покосившимися заборами, бабушками и скучающими от безделья «шабашниками», подземными и воздушными путями эвакуации, строительным вагончиком, машинами и мотоциклами создана исключительно для обеспечения нормальной рабочей обстановки для двух человек — меня и программиста.

— Ну тогда все. Вопросы есть?

— Есть! А как же охрана? — вдруг спросил совершенно невпопад Александр Анатольевич.

— Какая охрана? Бабушки, что ли?

— Нет, те, которые «шабашники». Которые нас должны защищать.

— Что они? Они будут исполнять приказ. Будут прикрывать ваш отход.

— Сколько прикрывать?

— Столько, сколько понадобится.

— Кому понадобится?

— Вам понадобится. Чтобы уйти отсюда подальше.

— Значит, они не уйдут с нами?

— Конечно, нет. Как они могут уйти, если они должны остаться? И отвлечь на себя силы и внимание наступающего противника.

— Но мы бы могли их дождаться.

— В узкие двери всей толпой не ломятся. Застрять можно.

Кажется, Шефа уже начала раздражать глупость моего напарника.

— Но это значит, это значит, что они погибнут?

— Да! — жестко сказал Шеф. — Они погибнут. Наверняка погибнут. Хотя лично для себя могут считать по-другому. У них нет шанса выиграть серьезный бой. И уцелеть в том бою. Но именно за это, за возможность ценой их жизни сохранить ваши головы и заключенную в этих головах информацию им платят деньги Очень большие деньги. Это их работа. Если хотите — призвание.

У Александра Анатольевича заиграли на щеках желваки. Кажется, он посчитал подобный, по-английски, за счет чужой смерти, уход не вполне джентльменским.

Наивный идеалист.