Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

Он присел вместе со всеми, когда объявили привал. Ординарец налил ему самогона, протянул краюху хлеба и ломтик сала. Командир выпил, но от еды отказался.

– Сам поешь. Я не хочу.

Девятилетний сын, прижавшись к отцу, спал. Незаметно задремал Илья Карпович.

На поляне, в двух десятках шагах, лейтенант Зиняков выслушивал доклады, отдавал распоряжения. Осталось немногим более четверти отряда. Пять человек были тяжело ранены, но осталось всего две повозки.

– Освободите командирскую бричку, – приказал лейтенант. – Умерших от ран похоронить. На повозки положите тяжелых и тех, кто не может идти.

Раздали часть продуктов, которые захватил предусмотрительный командир хозвзвода. Патронов почти не оставалось: по две-три обоймы на винтовку. Гранаты израсходовали во время прорыва, а к двум ручным пулеметам имелось по неполному диску.

На привале незаметно исчезли четверо партизан. Один был ранен и торопился домой за помощью. Двое считали, что с отрядом покончено и надо спасаться, пока не поздно. Еще один партизан уводил подальше от опасности жену и сына. Не сегодня завтра немцы догонят и добьют оставшихся. Вряд ли они пощадят женщин и детей. Отряд прорывался с боем, у фрицев и полицаев тоже имеются потери – будут мстить.

Андрей Викторович Зиняков обдумывал, что делать дальше. Когда ему доложили, что исчезли сразу четверо партизан, он лишь поджал губы. Этого следовало ожидать после полугода бездействия. Требовалось найти безопасное место, передохнуть день-два и сразу нанести ответный удар, пока люди совсем не пали духом.

К Илье Бажану подошли двое партизан и, сняв шапки, сказали, что надо похоронить его жену.

– Что, здесь, в лесу? – вскинулся бывший директор совхоза и, наверное, теперь уже бывший командир отряда.

– Здесь, – подтвердил один из партизан. – Двое раненых умерли, и Евдокию Семеновну с ними положим. Братскую могилу уже вырыли.

– Кто приказал?

– Товарищ лейтенант Зиняков.

Бажан хотел что-то сказать, но лишь махнул рукой. Поцеловав жену в лоб, помог завернуть ее в брезент и донести до места.

Связной, посланный Зиняковым, сидел перед капитаном Журавлевым и возбужденно рассказывал о нападении на отряд. Говорил он, поминутно вскакивая, размахивая руками и глотая обрывки фраз:

– Фрицы и полицаи со всех сторон навалились. Эсэсовцы сплошь с автоматами, всех подряд косят. Пулеметы бьют, мины летят. На глазах у меня дружка разорвало. Обе ноги в разные стороны, и кровь как брызнет… меня… я гляжу, а они цепями идут.

– Сядь и успокойся, – резко оборвал его капитан.

– Может, водки ему налить? – негромко подсказал Федор Кондратьев.

– Он от страха себя не помнит, а от водки вообще растечется. Воды ему холодной! Наталья, парень контужен?

– Непохоже, – покачала головой отрядный врач.