Дивергент

Я должна знать, дивергент ли он.

– Ты собирался рассказать мне о своей проверке склонностей, – напоминаю я.

– А! – Он скребет в затылке свободной рукой. – Это важно?

– Да. Я хочу знать.

– Какая ты властная. – Он улыбается.

Мы достигаем конца тропинки и стоим на дне пропасти, где камни формируют неустойчивую почву, торча под острыми углами из бурной воды. Четыре ведет меня вверх и вниз, через небольшие разрывы, по зазубренным гребням. Мои ботинки цепляются за шероховатый камень. Подошвы оставляют на каждом камне мокрый след.

Он находит на краю, где течение незначительно, относительно плоский камень и садится, свесив ноги через край. Я сажусь рядом с ним. Похоже, ему здесь удобно, всего в нескольких дюймах над бурной водой.

Он отпускает мою руку. Я смотрю на зазубренный край скалы.

– Знаешь, кое-что я никому не рассказываю. Даже друзьям, – говорит он.

Я переплетаю и стискиваю пальцы. Здесь идеальное место, чтобы признаться в своей Дивергенции, если это действительно так. Рев потока не позволит нас подслушать. Не знаю, почему мне так тревожно от этой мысли.

– Мой результат был ожидаемым, – сообщает он. – Альтруизм.

– О! – Внутри меня что-то сдувается. Я ошибалась насчет него."

"Но… если он не дивергент, то должен был получить результат «Лихость». И формально я тоже получила результат «Альтруизм»… если верить системе. Возможно, с ним случилось то же самое? И если так, почему он не говорит мне всей правды?

– Но ты все же выбрал Лихость?

– Пришлось.

– Почему тебе пришлось перейти?

Он переводит взгляд с меня на пустое пространство перед собой, как будто ищет ответ в воздухе. Ему не нужно отвечать. Я все еще чувствую призрак жалящего ремня на своем запястье.

– Ты хотел убраться подальше от отца, – говорю я. – Поэтому ты не хочешь быть лидером Лихости? Потому что тебе пришлось бы вновь увидеть его?

Он дергает плечом.

– Да, и к тому же я чувствую, что мне не место среди лихачей. По крайней мере, среди тех, в кого они превратились.

– Но ты… потрясающий. – Я умолкаю и прочищаю горло. – В смысле, по меркам Лихости. Четыре страха – неслыханно! Как ты можешь отрицать это?

Он пожимает плечами. Похоже, ему нет дела до своего таланта или положения в Лихости, и именно этого я ожидала бы от альтруиста. Не уверена, как это расценивать.

– У меня есть теория, что самоотверженность и храбрость не так уж далеки друг от друга, – произносит он. – Тебя всю жизнь учили забывать о себе, и при появлении опасности это становится твоим первым побуждением. С тем же успехом я мог бы вступить в Альтруизм.

Внезапно я чувствую тяжесть. Для меня всей жизни оказалось недостаточно. Мое первое побуждение – по-прежнему самосохранение.

– Ну да.