Дивергент

Время от времени передо мной мелькают отблески истинной Лихости – приветственные крики, когда я спрыгнула с крыши, сеть рук, которая поймала меня после спуска по тросу, – но этого недостаточно. Он читал манифест Лихости? И действительно верит в будничные проявления мужества?

Дверь в тренировочный зал открывается. Шона, Зик и Четыре входят в тот самый миг, когда Юрайя стреляет в очередную мишень. Пластмассовая пулька отскакивает от середины мишени и катится по полу.

– Мне показалось, я что-то слышал, – говорит Четыре.

– Похоже, это мой придурок-братец, – отвечает Зик. – Вам нельзя здесь находиться после занятий. Осторожнее, не то Четыре расскажет Эрику, и он вас освежует заживо.

При виде брата Юрайя морщит нос и убирает пневматический пистолет. Марлин пересекает комнату, грызя маффин, и Четыре отходит от двери, чтобы выпустить нас.

– Ты ведь не расскажешь Эрику? – Линн с подозрением глядит на Четыре.

– Не расскажу.

Когда я прохожу мимо него, он подталкивает меня в спину, положив ладонь между лопатками. Я вздрагиваю. Надеюсь, он не заметил.

Остальные идут по коридору, Зик и Юрайя толкают-с я, Марлин делится маффином с Шоной, Линн марширует впереди. Я делаю шаг за ними.

– Погоди, – окликает Четыре.

Я оборачиваюсь, гадая, какой вариант Четыре мне предстанет – тот, который бранит меня, или тот, который лазает со мной по чертовым колесам. Он чуть улыбается, но улыбка не достигает его глаз, которые остаются напряженными и тревожными.

– Твое место здесь, ты это знаешь? – спрашивает он. – Твое место рядом с нами. Скоро все закончится, так что потерпи немного, хорошо?

Он чешет за ухом и отводит глаза, как будто смущен своими словами.

Я смотрю на него. Мое сердце стучит повсюду, даже в пальцах ног. Мне хочется сделать что-то дерзкое, но с тем же успехом я могу просто уйти. Я не знаю, что умнее или лучше. И не уверена, что мне не плевать.

Я беру его за руку. Наши пальцы сплетаются. У меня перехватывает дыхание.

Я смотрю на него, а он смотрит на меня. Долгое мгновение мы не двигаемся. Затем я отнимаю руку и бегу за Юрайей, Линн и Марлин. Возможно, теперь он считает меня глупой или странной. А может, дело того стоило.

Я возвращаюсь в спальню раньше всех и, когда остальные начинают подтягиваться, ложусь в кровать и притворяюсь спящей. Мне никто не нужен, раз они собираются так реагировать на мои успехи. Если я пройду инициацию, то стану лихачкой и мне больше не придется их видеть.

Они не нужны мне… но смогу ли я без них обойтись? Каждая татуировка, которую мы делали вместе, – знак их дружбы, и почти каждый случай, когда я смеялась в этом мрачном подземелье, – их заслуга. Я не хочу терять их. Но меня гложет чувство, будто я их уже потеряла.