Дива

А чтобы они не обольщались на будущее, ом демонстративно вздрючивал случайных приближён­ных, поэтому никто личных отношений с ним не заводил.

Однако судьбу не обманешь: Зарубину всё же выпало изучать и охранять зверей, только настоящих: его диплом­ная работа в Молочном институте неведомыми путями попала в МГХ скорее всего, из-за темы, связанной с от­ношениями человека и животного мира. Сам он считал, что новизна работы сложилась случайно и виною успеха омять же стала его собственная жизнь: когда писал о пси­хологии животных при стойловом содержании, перед гла­вами всё время был лагерный «зверинец». Он уже собирал­ся ехать по распределению на ферму совхоза зоотехником, кпк внезапно получил приглашение в аспирантуру..."

"...Катер пришёл на восходе, сразу же прицепился п понтону, а спустя несколько минут на него въехал молоковоз с жёлтой бочкой. В хозяйстве фермера Дракони был совсем не колхозный порядок. Паром тотчас отча­лил и через десять минут уже пришвартовался к дере­вянному помосту на этой стороне. Паромщик явно был похмельным, поэтому загрузкой машины Зарубина руко­водил сам и тут же получил плату по тарифу.

— Ну, теперь почти дома! — перекрестилась тётка, когда понтон ткнулся в причал. — Драконей ещё прое­хать, и никакая нечистая не достанет!

Баешник проспал у костра всю ночь, привычно во­рочаясь с боку на бок, выглядел отдохнувшим, бодрым, однако его больше не распирало желание поговорить, и на сей раз инициативу перехватила жена. Вероятно, ей показалось, что вчера она слишком разоткровенни­чалась с незнакомым московским человеком, и теперь отрабатывала назад, опровергая вчерашние утвержде­ния. Драконя со своей красавицей-женой Дивой и Дра- кошами уже не выглядели зловещими колдунами и ча­родеями.

Вышку сотовой связи Зарубин узрел, едва поднялись на берег, однако ехали до неё долго и кружным путём. Потом дорога завиляла, спускаясь в распадок, и от скоро­сти и виражей у попутчицы душа зашлась. Когда лес рас­ступился, на высоком увале оказался одинокий двухэтаж­ный дом в восемь окон по переду, со светёлками — терем настоящий, с рубленым двором и на каменном подклете.

— Тут председатель и жил, — вполне обыденно сказал попутчик. — Ну, пойдёшь в гости ко вдове?

— Это что, хутор? — спросил Зарубин.

— Центральная усадьба колхоза была, — с тоской вздохнула тётка. — Пижменский Городок называется. Сейчас вдова со всем драконьим выводком живёт.

Её муж что-то вспомнил и рассмеялся:

— Коль пойдёшь, не забудь цветков нарвать и к па­мятнику положить. Алфей Никитич при жизни требо­вал уважения.

Несмотря на выглянувшее на час солнце и безмятеж­ный простор, место показалось Зарубину неприветливым.