Дива

А ещё он послал больше тысячи писем Диве, отправ­ляя их через «волю», то есть минуя лагерный контроль, где красочно описывал свои военные подвиги сначала в Сомали, затем в Афганистане. И так поднаторел сочи­нять всяческие боевые истории, что сам уже начинал ве­рить, что воевал снайпером, много чего повидал и испы­тал. Дива же ничуть не сомневалась, что Данила воюет, но отвечала изредка, рассказывая про колхозные дела. И ни строчки о личном, поэтому Борута тешил надежду, что она всё же его дождётся. Но младший Драконя, тогда уже Герой Соцтруда, откуда-то узнал, что земляк не в око­пе сидит — на нарах, и прислал в колонию ходатайство, что заключённый такой-то будет немедля трудоустроен и колхозе и взят на поруки, если его досрочно освободят. Поруту не освободили, статья была тяжёлая, но когда он вышел на волю по окончании срока, то получил направ­ление в родную «Красную Пижму» — колхоз так назывался.

И только тут узнал, что Дива вышла замуж за Алфея Никитича, который был тогда главным зоотехником. Вех людей выше себя ростом Борута ненавидел либо от­носился к ним с подозрением, а младший Драконя был двухметровым гигантом, и конечно же, приёмная дочка предпочла его, тем паче выросли они в одной семье. Ал­фею тогда было за тридцать, а Диве всего семнадцать: говорят, не женился, ждал, когда она подрастёт. Борута гоже стал ждать, когда соперник изработается и умрёт. Он знал пословицу: «От работы кони дохнут», видел, что многие молодые мужики скоро загибаются от чрезмер­ного переутомления, поэтому берёг здоровье и ждал сро­ка. Однако соперник лишь здоровел, получал награды, должности, и когда изработался и умер старший Драко­ня, младший занял место председателя. Данила тогда работал в колхозе ветеринаром-осеменителем, и отно­шения у них с Драконей были хорошие, никто и не по­дозревал, что в Боруте страсти кипят. Скоро Алфей Ни­китич заработал вторую звезду Героя, бюст на родине, а Дива одну за одной родила ему трёх дочерей, и надеж­ды Данилы растаяли.

Тогда прошедший бандитскую школу Борута ре­шил убрать председателя, взял ножик, лопату, скараулил на лесной дороге и выкатился навстречу, будто ле­ший. А Драконя машин не признавал, верхом ездил, да на крупном жеребце. Конь с испуга на дыбки взвился, так внук известного коновала уронил его одним ударом. Что потом произошло, Борута сразу и не понял: предсе­датель из седла не вывалился — жеребец будто умень­шился до размеров ишака и выскочил из-под седока. Дра­коня так и остался стоять на ногах. И по свидетельству правдивого Боруты, вырос вдвое! Сгрёб он Данилу, зажал чуть ли не в кулак и спрашивает:

— Что это с тебя потекло?

Тут потечёт, когда соки жмут! И слова в ответ не ска­зать, дышать нечем.

— Ладно, — говорит председатель.