Дива

И вот на сумерках вдруг слышат зубовный скрежет — значит, секач вышел и уже кормится! Только в каком месте на поле, не разбе­рёшь, овёс высокий, да ещё подсеянным горохом пере­витый, ничего толком не разглядеть. Вроде есть чёрное пятно и движется, но в потёмках не понять, что за жи­вотина. Не раз бывало, вместо кабана медведя стреляли и наоборот. А то и лося случайно валили: у них как раз в это время гон, шныряют в поисках соперника где угод­но. А ночными прицелами губернатор принципиально не пользовался и другим не велел, считая, что всякому зверю надо дать шанс. Решили ближе подпустить, что­бы уж наверняка высмотреть будущий трофей. Охото­вед ночной бинокль включил, всё одно понять не могут, то ли матка с двумя медвежатами, то ли свинья с поро­сятами. Охотники даже карабинов в руки не взяли, ведь секача ждут, другая дичь ни к чему. Видно, что пятно лох­матое, бесформенное, скрежещет зубами, словно кабан, чавкает как медведь, а размером с крупного лося, если нс больше, только ни рогов тебе, ни длинных ног. Кака- и то гора шерсти ползёт!

Под самый уж лабаз подпустили, всё равно понять не могут, что за зверюга, да и темнеет быстро. И тут гу­бернатор не утерпел, вздумал стрелять: снял карабин г гвоздика, да только положил ствол на упор, как животи­на встала во весь рост. Оказывается, на корточках сидела и жрала горох! Охотоведу же сначала медведь привидел­ся: морда, пасть, клыки, лапы — всё звериное. Но гу­бернатору показалось — обликом так вылитый человек! Лицо, руки и даже женскую грудь рассмотрел! Только очень мохнатый и огромный — метра четыре высотой показался, как раз в уровень засидки!

В общем, тварь эта сначала карабин у него вырва­ли и на глазах в штопор скрутила. Потом засмеялась и но лысинке будто бы погладила, а губернатор отмахнул­ся, отпихнул ручищу и заругался, мол, какое право име­ешь лапать неприкосновенное лицо? Тут лешачиха и рас­свирепела, ухватилась ручищами, расшатала лабаз, а он на четырёх столбах стоял, вырвала из земли и завали­ла на лес. Если бы лестница его не подпирала, в дребез­ги бы разбился, и люди бы пострадали. Но всё обошлось, он только накренился, тварь же напоследок взвизгнула женским голосом. Недоеденный утверждал, выразилась похабно и убежала, как человек, на двух ногах. И лад­но бы только охотники — охранник Кухналёв всё это на­блюдал издалека, в прибор ночного виденья, а он был целым полковником службы безопасности и совершен­но трезвым в тот миг!"

"Но все эти очевидцы и пострадавшие были на Воло­годчине людьми пришлыми, с разных краёв, ни в чёрта, ни в бога не верили, поэтому, пережив стресс, взялись гадать, что произошло.