Дива

Оставалось только стучать и, определившись со спо­собом побега, начинать диалог с часовым. Это к Боруте можно было опаздывать на сутки и более; к Диве Ники­тичне надо являться, пока она ждёт...

Двери были двустворчатыми, но открывалась лишь одна половина, и прежде чем охранник отозвался, Зару­бин ноги и руки отбил. Створка отошла, образовав щель, на два пальца — шире не позволяла цепь.

— Ну и что? — спросил незримый страж.

— Передай губернатору, я согласен, — сообщил он.

— На что согласен?

— А это не твоё дело! Скажи: согласен. Он знает на что.

— Губернатор занят, — был ответ. — Приказано си­деть и думать.

— Я уже всё передумал...

Тот разговаривать не захотел, посветил фонариком.

— Убери руки из проёма. Отшибу.

— Не закрывай дверь, — попросил Зарубин. — Здесь дышать нечем.

— Ничего, принюхаешься..."

"Охранник готов был уже захлопнуть створку, а как на зло, в голову ничего не приходило, чтобы завести на разговор туповатого стражника. Всю жизнь Зарубин изучал отношения человека и животного мира, в том числе дикого, и пришёл к выводу весьма плачевному: са­мой устойчивая психология была у людей особенно низ­кого уровня образования, социального положения и раз­вития. Охранник стоял последним в списке профессий, где властные полномочия образуются от самого труда. То есть недостаток интеллекта всегда тащит за собой три качества — тупость, скрытую агрессию и жажду власти. И это одинаково распространяется на людей и животных. Хотите проверить человека или собаку — поставьте их что-либо охранять.

Этот был идеальным стражником, то есть непроши­баемым храбрым зайцем, не исключено, служил в воло­годских конвойных. И тогда Зарубин вспомнил отцов­ские рассказы о зэковских изобретениях, называемых понтами, и, повинуясь некому творческому порыву, на­чал понтярить. А это было настоящее искусство психо­логического воздействия на стражу, и, чем невероятней казались понты, тем более в них верили. Охранник у За­рубина оказался травоядным, ибо легко поддался, когда услышал про капусту — деньги, спрятанные в машине, которые он вёз будто бы матери. Дескать, его наверня­ка закроют надолго, машину реквизируют и пустят с мо­лотка, а там под обшивкой в багажнике четыре тысячи долларов. Не взялся бы стражник за четверть суммы не­заметно достать деньги и передать по назначению? При этом Зарубин вытащил руки из притвора двери. Стражник её захлопнул и пропал, не проронив ни слова и даже адреса матери не спросил: попался!

Через полчаса он вернулся и сам отвёл створку.

— Стоянку менты охраняют, в твоей машине шиб­ко не пороешься. Надо знать конкретное место — где...

— Давай нарисую, — предложил Зарубин.

Тот пошарил по карманам, вынул ручку и за неиме­нием бумаги пачку сигарет, однако в щёлку она не про­лазила.