Дива

Дивьё лес­ное будто бы убралось в свой параллельный мир, невзи­рая на благодатный туман. И всё бы ничего, но Зарубин вдруг ощутил болезненный озноб, который обычно быва­ет от температуры. Он жался к огню, но топливо быстро истлевало под ветром, а топора не было, чтоб нарубить настоящих дров. Пока он бегал за хворостом, костёрчик чуть не угас, однако и подпитанный горел недолго, а ли­хорадило всё сильнее. Чтоб не замёрзнуть, пришлось бы всё равно спускаться в подземелье, так и не дождавшись явления нечистой силы, а туман становился гуще и удуш­ливей. Он подсовывал в огонь обгоревшие охвостья веток и уже поглядывал на открытый люк в подземелье, ког­да за спиной, в лесу раздался сильный треск. В тумане он не увидел, как рухнула сушина, — услышал характерный грохот дерева о землю, и разбитые крупные сучья сухой сосновой кроны прилетели чуть ли не к ногам Зарубина. Он шагнул в белую пелену и, склонившись к земле, узрел целый ворох дров, но, не успев обрадоваться этому, от­скочил. Незримая и неведомая сила разворачивала сухо­стойный ствол сосны в сторону костра! Сумрак и туман не позволяли увидеть эту силу, но оценить её можно было по тому, как дерево толщиной в обхват двигалось к Зару­бину, подминая мелколесье и кустарник. Будто кто-то ка­тил его впереди себя!

Зарубин непроизвольно отступил в противоположную сторону — к замаскированному лазу в бункер, и в это вре­мя сушину бросили на землю в трёх шагах от костра. По­том послышался шорох осыпающейся гальки, и всё стихло.

Выждав несколько напряжённых минут, Зарубин вер­нулся к угасающему костру, щедро накидал дров и при свете яркого пламени увидел очертания павшего сухо­го дерева. Незримый благодетель не вывернул из земли, а сломал сосну у корня, приволок к огню и обеспечил то­пливом на долгое время. И сделал это не человек и даже не зверь, ибо переломить сосновый ствол не удалось бы даже самому крупному медведю...

Эта заготовка дров впечатлила и взволновала Зару­бина настолько, что он забыл об ознобе. И вновь ощутил его, когда от пламени затрещали волосы, и понял, что от костра уже не согреться, что холод внутренний и бо­лезненный. Он крутился у огня и всё сильнее мёрз, хоте­лось лечь, укрыться с головой, спрятаться от некого под­ступающего страха за свою жизнь, как в детстве. Но при этом обратно в подземелье не хотелось! Он всё-таки на­деялся, что это состояние вызвано болотом и туманом, возможно, насыщенным некими вредными испарения­ми, тем же цветущим багульником. Если потянет вете­рок, сдует этот сумрак и появится солнце, всё пройдёт само, а сейчас надо жечь костёр и ждать.

Преодолевая себя, он несколько раз сходил за дрова­ми, заготовил надолго, чтобы больше не отходить от ко­стра, но в это время из бункера появился Борута.