Дива

— А говорил, лучший проводник! — с ядовитой мсти­тельностью произнёс Зарубин и сам это услышал. — Знал бы — не поехал...

— Я на самом деле лучший, — невозмутимо сказал тот. — Только ночью. А днём ходить опасно.

— Вы же днём кикимору на телеге катали?

— Никого мы не катали! С чего ты взял?

— Баешник из Красной Пижмы рассказывал.

— Нашёл кого слушать!.. На что ей телега, когда она гуляет по топям, мха не касаясь?

— А одеяние у неё из чего?

Борута почему-то посмотрел на свои ладони.

— Белёная крапивная мешковина, — со знанием дела сказал он. — И вся битыми ракушками посыпана, рука­ми не возьмёшь...

Хоть что-то было правдой!

Зарубин спустился с берега к залитому водой тыловому шву болота, прошёл по гнилым, утопающим в жиже мост­кам и ступил на мшистую землю. Пятнистая, ярко-зелё­ная марь источала некий свой свет и казалась сплошным зыбуном, однако на ней виднелись колеи от какой-то тех­ники. Туземцы считали, это кикимора катается на своей телеге, но Борута отрицал, уверяя, что у него есть боло­тоход на дутых колёсах собственной конструкции. Прав­да, сейчас сломался, запчастей не хватало, а так бы они прокатились с ветерком. А вот Дракоши, зятья покой­ного Дракони, могли по топям ходить, аки посуху, пото­му что вся семья — сила нечистая. Однажды Борута сам видел, как все трое зятьёв с его дочерями шли по мари, даже травы не касаясь, да ещё каждый нёс пестерь с яго­дами вёдер на пять. Академик пытался их на болотоходе догнать — куда там!..

Зарубин прошёл по мшистому, кочковатому болоту полсотни метров и встал перед пузырящейся и кем-то взбаламученной топью. Даже из-за собственного самоу­довлетворения идти дальше было опасно. Говорят, в до- ринских зыбунах только в памятной, современной исто­рии утонуло более десятка человек, в основном бабушек, которые и доныне ходят по морошку. Вологодским ста­рушкам не быть не жить — надо заготовить на зиму этой ягоды, чтоб сварить морошкового варенья. Кислого из-за недостатка сахара, насыщенного косточками, вязнущи­ми в зубах, но почти священного, и риск угодить в тря­сину их не держит. По свидетельству Боруты, у тузем­цев есть даже особая молитва к кикиморе, чтоб пустила в свои владения и пронесла мимо гиблых мест. Переда­вать её в чужие уста нельзя, сразу силу потеряет, но ког­да они вернутся из деревни колдунов, пообещал предо­ставить текст для научных целей.

Зарубин потоптался для вида, щупая ногами зыбун, оглядел светлеющее пространство мари и вернулся на бе­рег. Борута взирал на него в прищур, и казалось, во лбу горит третий глаз.

— Ладно, пошли, — хмуро согласился Борута. — Раз тебе не терпится дивьё лесное посмотреть, рискнём... Только, чур, если кто из нас тонуть станет, другому не вы­ручать. Обоих засосёт.