Дива

— Так, чтоб голову потерять?

— Как Фефелов?

— Ну, хотя бы так.

— Эта может, — согласился Зарубин.

— Почему?

— Она же едет за приключениями?

— Ну да! У них в Европе тоска. Уже по две бабы в по­стель тягают, а удовольствия нет... Что для приключе­ний надо сделать?

Зарубин глянул на лысину охотоведа: на территории базы он снимал свой треугольный берет.

— Для начала заделаться принцем."

"— Издеваешься?.. Я серьёзно спрашиваю. Как себя ве­сти, чтоб влюбилась? Без ума? С нашими бабами знаю как, но это же принцесса!.. Фефелов говорил, ты всегда дельные советы даёшь. Например, слышал, она сказки любит, в том числе русские.

— Офицер спецназа и сказки? Оригинально...

— Видимо, не простая она принцесса...

— Вот и расскажешь ей сказочку волшебную...

— Я только про Колобка знаю!

— Расскажешь про Колобка, — увернулся Зарубин. — Честное слово, не знаю, как обходиться с принцессами!

Недоеденный остался заверен, что он мог бы помочь, да видно, не захотел.

— Жалко, — проговорил Костыль. — Мне вот по­следнее время хочется понять, как женщины любят? Вот что они чувствуют, глядя на мужчину? Мы — по­нятно. У нас всё время одна только мысль в голове — овладеть, инстинкт размножения. А у женщин, говорят, целый букет тонких чувств. Они наслаждаются видом, фигурой, мускулатурой. И главное, что им на ушко шеп­чешь...

— Тебе это зачем? — Зарубин не ожидал от охотоведа столь странных изысков в области женской психологии.

— Сам не знаю! — искренне признался он. — Что-то бродит в душе. И всё началось после шестого брака. Хо­чется, чтоб седьмой стал последним. Вот поведу на охо­ту принцессу, а она влюбится...

— Значит, станешь королём! — сказал без всяких на­мёков Зарубин, однако охотовед обиделся.

— Ладно, пошли, зверей покажу!

И повлёк в сторону своего зверинца. Зарубин нако­нец-то достал платок и вытер усы — подсохшая молоч­ная пенка оказалась липкой, вязкой и сладкой, как мо­роженное. Кукла всё ещё расхаживала по площади под восторженный визг и улюлюканье зрителей, насидевший­ся взаперти народ отдыхал, как на карнавале. Леший от­рабатывал новую функцию — поцелуй, однако операторы ещё не освоили технологию, и раздавалось лишь смач­ное чмоканье. А ещё кукла громко и выразительно пу­кала, когда наклонялась, чтоб поцеловать, и вызывала смех: китайцы хорошо изучили рынок и нравы Запа­да, знали, чем веселить отупевших европейцев. Оказа­лось, она даже писать умеет, если налить воды или вина в специальный резервуарчик типа грелки. Игра оказалась настолько забавной, что суровые, медлительные взрос­лые прибалты превратились в детей, особенно молодые женщины.

А в разных клетках, прежде пустовавших, под охра­ной егеря отдыхали две знакомые фигуры, освещённые прожекторами, — один волосатый, второй остроносый.