Дитя прибоя

Кучер распахнул дверцу и, откинув ступеньки, подал руку молодой, симпатичной девушке. Выбравшись из экипажа, она что-то бросила через плечо пожилому спутнику, вышедшему следом за ней. Наблюдая за ними краем глаза, Лёха осторожными шагами двигался всё дальше, пытаясь уйти с поляны, пока его не заметили. Но тут один из слуг громко сказал своему хозяину:

– Лэр, у нас просто не хватит сил, чтобы поднять карету и одновременно навесить колесо. Нужна помощь.

– Бездельники, – выругался барон и, развернув коня, лёгким галопом догнал Лёху.

– Так-так, что у нас тут? – зло оскалившись, произнёс он, тесня парня конём. – Очередной бродяга, имеющий наглость не кланяться дворянину.

– Что там у вас, барон? – послышался вопрос, заданный на первоязыке.

– Бродяга из вольных, лэр, – откликнулся барон.

Вообще в империи не было разделения дворян на баронов, графов и герцогов. Всё было гораздо проще. Чем больше у дворянина земли и кметов, тем выше был его ранг. Обращение «лэр» являлось универсальным для всех представителей этого сословия.

– Ну так прикажите арестовать его, а в ближайшем городе сдайте страже, – недовольным голосом посоветовал сопровождавший девушку мужчина.

– Лэр так не уважает законы империи, что готов применить силу к вольному гражданину? – громко спросил Лёха на первоязыке.

Над поляной повисла удивлённая тишина, нарушаемая только звоном узды и фырканьем лошадей.

– Оказывается, это не просто бродяга, а чей-то бастард, – зло рассмеялся барон.

– Вы слишком опрометчиво судите людей по себе, лэр, – на безукоризненном первоязыке ответил Лёха. – Боюсь, за такое оскорбление вам могут обрубить уши.

Произнося всё это, Лёха отступал к кустам, становясь так, чтобы видеть и барона, и его слуг.

– Ты ещё разговаривать будешь, мерзавец? – взвыл барон, вскидывая плеть."

"Помня, что патронов мало, а свидетелей много, Лёха быстро шагнул вперёд и, оказавшись прямо перед мордой лошади, резким движением хлестнул её кончиками пальцев по мягкому храпу. Испуганно заржав от боли, лошадь скакнула боком, заставив барона покачнуться и потерять стремя, а потом взвилась на дыбы, выбрасывая его из седла. Не усидев в седле, барон со всего маху рухнул на землю. Отбежав в сторону, лошадь принялась щипать траву, кося на людей обиженным взглядом.

Сгоряча барон попытался встать, но, едва пошевелив правой ногой, застонал от боли. Очевидно, падая, он сломал ногу. Убедившись, что бросаться на него с кулаками никто не собирается, а слуги растерянно топчутся на месте, ожидая приказаний, Лёха подхватил свой мешок и, слегка поклонившись барону, громко сказал:

– Вижу, лэр, вы повредили ногу, неудачно спрыгнув с лошади. Так что не буду отвлекать вас от заботы о собственном здоровье. Позвольте откланяться. Честь имею.