Дитя подвала

В просторной спальне горела настольная лампа, и женщина держала перед собой книгу, невидяще уставившись в расплывающиеся строчки. За последние три часа ей удалось осилить пару страниц, но если бы Ольге предложили рассказать о прочитанном, едва ли она смогла бы вспомнить, о чем идет речь…

Глотка пересохла, и она провела кончиком языка по шелушащимся губам. Дрожащей рукой женщина взяла с тумбочки стакан с водой и осушила его до дна. Как только Ольга поставила стакан обратно, в спальне появился Сергей. Упершись локтем в дверной косяк, он в упор разглядывал жену.

– Привет, лесная фея, – наконец произнес он насмешливо, и Ольга торопливо закрыла книгу. Малышев вытянул шею, пытаясь разглядеть название.

– «Мастер и Маргарита», – вслух прочитал он. – Самое время в безлунную ночь наслаждаться бессмертным шедевром Булгакова…

– Тебя не было почти четыре дня, – проговорила Ольга, медленно спуская ноги с кровати. – Что… что происходит?

– Дела по работе, – лаконично ответил Сергей. – Я в душ и…

– У тебя синяк, – сказала женщина, всматриваясь в лилово-желтушный глаз мужа.

Малышев рассмеялся лающим смехом.

– Шрамы украшают мужчин, – напомнил он.

Ольга с трудом отлепилась от постели и, сунув ноги в тапочки, покачиваясь, двинулась к супругу. Трясущейся рукой закрыла дверь.

– Надо поговорить, – хрипло проговорила она.

Малышев не шелохнулся, лишь в глазах мелькнула едва уловимая тень настороженности.

– У меня сейчас не то настроение, чтобы выяснять отношения, – сказал он, придавая голосу миролюбивый оттенок.

– А у меня есть настроение.

– Так закинься колесами, – подмигнул супруге Сергей. – Сразу отпустит.

Худое, изможденное лицо женщины покрылось мертвенной бледностью, и он с удовлетворением отметил, что попал в точку.

Конечно. Иначе и быть не могло. После этих непрекращающихся нервных стрессов он как-то тихо и ненавязчиво подсадил жену на сильнодействующие препараты, по сути превратив ее в наркозависимую рабыню. Которая всегда была тихой и послушной, вроде дрессированной собачки.

– Ты говоришь мерзкие вещи, – выдавила Ольга. – Ты не имеешь никакого… никакого права…

– Допустим. Видишь ли, солнышко… сегодня у меня был чертовски напряженный день. И я говорю то, что знаю и вижу. На дурацкие комплименты и прочие сопли у меня нет сил и желания. Чего ты от меня хочешь?

Ольга провела дрожащей рукой по иссеченному морщинами лбу.

– Во-первых, мне нужны деньги.

– Деньги? – переспросил Сергей, и на его лице появилось выражение, словно с ним неожиданно заговорила тумбочка. – Какие еще деньги, радость моя?! Тебе чего-то не хватает? У тебя все есть.

– Я говорю о деньгах моих родителей. Которые остались после их смерти.