Дитя подвала

Весь этот кровавый кошмар пролетел как фантомный вихрь, заняв от силы полминуты, и ошарашенный мозг молодого человека едва-едва успевал фиксировать жуткие подробности столь внезапной и безжалостной резни. Рома, Алекс… Сестры-двойняшки… черт, да ведь их убили. Только что убили, перемололи, как в мясорубке! И самое дикое, что, похоже, он узнал этого психопата в маске и теперь был готов обделаться, совершенно потеряв рассудок от ужаса.

Тяжело дыша, рядом с мужчиной встала его напарница. Из раненого плеча лениво струилась кровь, но, казалось, она даже не замечала раны.

– Не надо, – повторил Жорж бескровными губами, и мужчина, взвизгнув, двинул обухом топора в лоб парню. Тот отлетел в шкаф-купе, и топор взметнулся снова. Жорж пытался прикрыть голову руками, но все было бесполезно. Тяжелый клинок, залитый кровью, плашмя обрушился на затылок молодого человека, и тот, закатив глаза, потерял сознание.

Игорь остался один. Его лихорадочный взгляд метался в поисках если не выхода (он был практически зажат в угол этими двумя психопатами в масках), то хоть какого-то подобия оружия. Наконец его взор впился в продолговатую статуэтку из бронзы, стоящую на комоде у шкафа. Фигура представляла собой футболиста, гордо опирающегося ногой на мяч.

– Не подходи, – прохрипел Игорь, хватая бронзовую скульптуру. Она была тяжелой и холодила ладонь.

Переглянувшись, «пугала» тихо засмеялись, и парень неосознанно отметил, что даже смех у этих психов был одинаковым – хрипловато-издевательским. Будто все происходящее воспринималось маньяками как презабавная игра.

Внезапно мужчина, зашипев, развернулся и с силой метнул топор в другой конец комнаты. С пугающим треском расколов пришпиленную к стене фотографию, топор глубоко впился в деревянную обшивку. Зазвенели осколки стекла, и Игорь завороженно смотрел на рассеченные половинки рамки. Он помнил эту фотографию, и даже сегодня, еще днем, на секунду задержался возле нее, скользнув равнодушным взглядом. На ней был изображен Алекс с Джоном на руках, далматинец тогда был еще совсем маленьким и неуклюжим щенком… А теперь верхняя часть Алекса висит на рогах, сочась кровью, словно освежеванная туша!

– Давай, дятел, – шепнуло «пугало», сжимая пальцы в кулаки. – Я без оружия. Сколько раз ты моргнешь, когда я оторву твою безмозглую башку?"

"Закричав, Игорь бросился вперед, но его рука, сжимающая статуэтку, была молниеносно перехвачена, а кисть резко заломлена в суставе.

– Давай, дятел, – жарким шепотом повторил безумец. Ледяные глаза мерцали испепеляющей яростью, из разлохмаченной прорези для рта вновь высунулся язык, обметанный желтым налетом.