Дитя подвала

 – Мне страшно… Я видел демонов… Я падал в яму… Долго-долго… они там, внизу… они ждут нас, Арчи… и каждый раз… меня кто-то вытаскивал обратно…

Малышев повернул трясущуюся голову в сторону сына.

– Арчи… ты здесь?

– Да, папа.

– У меня… отключается зрение… кругом темнота… потрогай меня.

Артур медленно протянул руку и коснулся пальцами щеки отца. Она была липкой и прохладной.

– Тебе. Придется быть. Осторожней. Теперь. Ты остался один, – выдавил Малышев.

– Хочешь пить, пап? – дрогнувшим голосом спросил Артур, убирая руку. – Я видел воду в погребе…

Малышев ничего не ответил. Дыхание его стало затрудненным, в уголках рта скапливалась густая слюна, стекающая по подбородку.

Нерешительно потоптавшись, Артур заковылял из камеры и вскоре вернулся, держа пластиковую бутылку с водой. Отвинтив крышку, он осторожно смочил лохмотья губ отца. Затем попытался влить воду ему в рот, но все было бесполезно, прозрачная жидкость вытекала обратно, струясь по подбородку.

– Арчи, – заскрипел Сергей. – Я… больше не могу. Закончи это. Прошу тебя. И еще.

– Пап…

– Похорони меня. С ногами. Пожалуйста.

Сглотнув вязкий комок, подкатившийся к глотке, Артур огляделся. Залитый кровью скальпель лежал рядом с отцовскими ногами, и он поднял его трясущимися пальцами.

– Ты тоже прости меня, па, – сказал он, шмыгнув носом. Смахнув слезы, парень повернулся к отцу и глубоко вздохнул. Никакого удара в шею не требовалось.

Отец был мертв.

Несколько секунд Артур просто молча стоял, невидяще пялясь на его исковерканное тело, затем торопливо и даже с каким-то испугом бросил скальпель. Глаза застилали жгучие слезы.

Затем он закричал. Потом завыл, упав на колени. Обхватив руками виски, он ревел и визжал нечеловеческим голосом, катаясь по залитому кровью полу.

Наконец, обессилев, Артур скорчился в углу, прижав колени к животу и тихонько всхлипывая.

Артур плохо помнил, сколько прошло времени, когда он разлепил веки. Поднялся и, пошатываясь, вышел из камеры. Вскоре ему удалось найти отцовскую куртку, из кармана которой он извлек ключи от «буханки». В одной из камер он нашел фонарик и направился к выходу. Подумав немного, он быстрым шагом вернулся к отцу и, приблизившись, осторожно поцеловал его в щеку.

– Я простил тебя, – шепнул он, закрывая его веки.

Когда Артур поднялся наружу, приближалась ночь. Еще около часа понадобилось на то, чтобы выбраться из леса. Наконец он нашел отцовский мини-автобус, влез внутрь и завел двигатель.

– Все будет хорошо, па, – хрипло сказал Артур, глядя в собственное отражение в зеркале. – Завтра я обработаю твое тело. Я выну все лишнее и высушу его, как воблу. Затем привезу тебя домой. Скреплю тазовые кости специальными скобами, и ты снова будешь с ногами. Я спрячу тебя в подвале нашего сарая.