Дитя подвала

Я воскликнул, что на коврике лежит пистолет, и, пока он таращился вниз, продырявил ему шею. Он долго плевался кровью и не мог понять, почему ему стало так трудно дышать. Я сделал в его шее еще пару дырок, и только тогда он затих.

Сергей не мог поверить своим ушам. Его сын, вот этот худощавый паренек, убил шилом Евгения?! Парня, который служил в десанте, а потом охранял воровских авторитетов?!!

Все, что говорил сейчас его сын, казалось абсурдом, горячечным бредом шизофреника. Но, судя по всему, это было правдой.

– Кстати, там, на съемной хате, в прихожке, моя кровь, – после небольшой паузы произнес Артур. – Да-да. Я бы мог свернуть шею какой-нибудь кошке и набрызгать от нее… Но вдруг подумал – а если тебе взбредет в голову отдать кровь на исследование? Поэтому не стал рисковать и расковырял одну из ранок, что ты мне оставил на память о нашей рыбалке…

– Ишь, какой предусмотрительный, – едва сдерживаясь, усмехнулся Малышев. – И ты не побоялся, что я устрою дома засаду из своих людей? Ты шел сюда, зная, что я жду… – он запнулся, понимая, что выглядит идиотски, – что я…

Артур залился звонким смехом.

– Я слишком хорошо тебя знаю, папа. Ты ведь всегда все хочешь сделать сам. Не стал бы ты никого привлекать после того, что натворил. Герой, понимаешь, штаны с дырой. Не смог справиться с четырьмя обкурышами на трассе…

Малышев устало опустился в кресло, которое до сих пор стояло в коридоре.

– Я знаю, что это ты сварил в кипятке парня. А потом убил свою воспитательницу. Посадил старуху на заточенный брусок, – произнес он сквозь зубы. – Юморист-затейник, епта. Что скажешь?

Артур ухмыльнулся.

– Ну предположим. Они просто понесли заслуженное наказание. Ты ведь знаешь, что когда я ходил в садик, у нас на пикнике произошло ЧП… Из-за этих людей погибла девочка. Маша Федорова. Я не мог смириться с тем, что виновные в ее смерти избежали наказания."

"– Конечно, я помню эту Машу, – закивал Сергей. Безрассудная ярость постепенно отступала, вытесняемая расчетливой злобой, к которой примешивалось холодное любопытство. – Значит, ты был влюблен в эту кроху? Как Ромео в Джульетту? Раз столько лет спустя решил взять на себя роль народного мстителя?

– Может, это и была любовь, – не стал отрицать Артур. – Первые чувства самые сильные, па.

– Ага. Только ты забыл одну существенную деталь, Арчи. Ты тоже там был. Ведь ты слышал, как бедняжка звала на помощь, но ничего не сделал. Убей тогда и себя, сынок. Это будет справедливо.

Артур вздохнул, изобразив на лице искреннее сожаление.

– У меня еще много дел. Но твои слова не лишены логики. Кстати, как ты догадался? Прямых доказательств у тебя нет, папа. Я многому научился, изучая криминалистику.

– Я был у специалиста… Он обрисовал вероятный портрет маньяка. И я понял, на кого он похож.