Дитя подвала

Моджахеды часто практиковали маскировку взрывных устройств под всевозможные предметы, будь то фонарик, детская игрушка или даже зажигалка…

– Плевать, – сипло произнес он, начиная развязывать пакет.

– Мама, – всхлипнул Артур, вытирая градом катившиеся слезы. Он закрыл лицо руками.

Между тем Сергей вывалил содержимое пакета на тумбочку. Его потрясенному взору предстала милицейская фуражка, у которой вместо кокарды на лбу зияла рваная дыра, и несколько цветных фотографий, перетянутых канцелярской резинкой, которую он тут же сорвал. До ломоты в челюстях стиснув зубы, Малышев безмолвно разглядывал лица, изображенные на фото. Вот Ольга. Вот его сын, Артур. А вот он сам. А это…

При виде последней фотографии у него внезапно возникло ощущение, что кто-то всадил ему огромный нож в живот. Со сладострастно-злобным «йи-и-ихх!», по самую рукоять, так, что лезвие пронзило податливое тело, словно торт, и со скрипом уткнулось в кость позвоночника.

В голове мгновенно вспыхнули события последних недель – инцидент на трассе, бойня в доме мажора, казнь четверых ушлепков в горах…

«Дядечка, хотите, я покажу вам сиськи?» – пропищал в голове девичий голос, и Сергей вздрогнул.

Это была она.

Наглая сучка, которой он «откусил» палец, после чего ею пообедал медведь.

«Как?!! – тяжело заворочалось в мозгу. – Как и кто это мог узнать?!!»

Мысли набухали закипающей кровью, краски перед глазами сгущались, превращаясь в однообразную вязкую пелену.

Артур убрал от лица руки, уставившись на отца.

– Что это? – скрипучим голосом спросил он.

– Это тебя не касается, – резко произнес Сергей. Он подобрал остальные фотографии, сложив их в стопку, поймав себя на мысли, что лицо Ольги перечеркнуто двумя глубокими царапинами.

– Папа… Нашу… маму кто-то убил.

Речь давалась Артуру тяжело, он выплевывал каждое слово с огромным трудом, будто липкий ошметок смолы, облепленный стеклянным крошевом.

– Ей… отрезали голову… Изнасиловали палкой… А ты… говоришь, что это не мое дело?

– Я разберусь с этим сам, – сухо произнес Малышев, пряча фотографии в задний карман джинсов. – Не хватало еще тебя впутывать в это дерьмо.

Молодой человек поднялся на ноги, прожигая отца взором, преисполненным ненавистью.

– Это все ты! – неожиданно взвизгнул он. – Ты! Ты во всем виноват!!

– Заткнись, – приказал Сергей, сверкнув глазами. Его голосом можно было резать сталь. – Закрой пасть, щенок.

Пошатываясь, Артур приблизился к отцу.

– Ну, давай, – прошептал он и ткнул пальцем в продырявленную фуражку. Было видно, что края отверстия обуглены, словно милицейский головной убор прожгли тлеющей головешкой.

– Как ты объяснишь это, папуля? – повысил голос Артур.