Дитя подвала

 – Предположим, ты достойно вел себя во время разговора с гопотой. Они «прощупали» тебя, так сказать, на «лоховскую масть», и ты не повелся. В таком случае вы расходитесь почти приятелями. Поворачивайся и уходи. Но ни в коем случае не оборачивайся, это признак трусости. Они будут наблюдать за тобой, и если заметят, что ты оглянулся, все твои предыдущие заслуги можешь свернуть в трубочку и засунуть в задницу…

Наконец они подъехали к воротам. Сергей вышел из машины, следом Артур.

– Переоденься, а я пока соберу снасти, – сказал отец. – Все остальное у меня в багажнике. Заодно спроси у мате…

Он умолк, глядя на приоткрытую дверь въездных ворот. Подул ветер, и под его порывом она тихо лязгнула о выдвинутый засов, словно желая сообщить о чем-то крайне неприятном.

– Ты когда ушел из дома? – мягко спросил Малышев, не сводя глаз с двери.

– Вместе с тобой, утром еще, – тихо ответил Артур. – Купил маме лекарства, оплатил коммуналку за квартиру… Потом заехал в торговый центр, присматривал телефоны… После этого мне позвонил Лешка и предложил заехать, чтобы забрать лекции. А остальное ты знаешь…

– Знаю, – кивнул Сергей, толкнув ворота. Он быстро прошел по дорожке, выложенной гранитной плиткой, поднялся на крыльцо и распахнул дверь, которая тоже оказалась незапертой."

"– Что за дерьмо, копать-хоронить? – прошептал он, увидев в прихожей темно-красные капли. Их было много, на полу и стенах, словно кто-то исступленно разбрызгивал из пульверизатора багровую краску.

Артур пугливо выглянул из-за спины отца.

– Папа, что… – с тревогой начал он, но Сергей, обернувшись, прижал палец к губам. Глаза Артура расширились.

– Молчи, – хрипло приказал отец, и тот послушно закивал головой.

Малышев быстро прошел по коридору в сторону спальни. Цепкий взгляд отмечал все – и разбитую вазу на полу, и сдвинутый с места комод (за который наверняка цеплялись чьи-то руки), и подсохшие разводы крови, свидетельствующие о том, что жертву волочили, и волочили, судя по всему, в спальню…

Он открыл дверь и, оказавшись внутри, замер в оцепенении.

Звериный крик рвался наружу, яростно хриплый, рвущий гортань в клочья, и лишь громадным усилием воли мужчина смог подавить его. Горячее дыхание с клекотом вырывалось сквозь стиснутые зубы, кулаки сжались с такой силой, что задубевшие костяшки стали белыми.

– Папа? – пискнул за спиной Артур.

– Не заходи сюда, – процедил Малышев. Он медленно приблизился к залитой кровью кровати. Обезглавленная Ольга лежала совершенно обнаженная, беспомощно раскинув в стороны костлявые ноги. Вся внутренняя поверхность бедер была вымазана запекшейся кровью, а из влагалища высовывалась рукоятка бейсбольной биты. Кисти рук женщины были намертво приколочены толстыми гвоздями к изголовью кровати.