Дитя греха

Как всякий ребенок, Ники быстро восстановился душевно и физически и, казалось, уже забыл о травме, которая была нанесена ему разлукой с матерью. Да и сама Райанна тоже чувствовала себя намного лучше. Ничто не мешало ее организму справляться с задачей выздоровления — задачей, которую на этой роскошной вилле намного облегчало целительное тепло Эгейского моря, помощь сиделки и полное отсутствие домашних дел.

На мгновенье Райанна почувствовала угрызение совести. Если бы она не скрывала от Алексиса Петракиса факт существования Ники, мальчик мог бы все время жить в таких условиях. Даже вопреки желанию Алексиса государство потребовало бы от него взять на себя финансовую ответственность за сына, хотя и незаконнорожденного.

Лицо Райанны стало каменным.

Даже в обмен на все блага мира она ни за что бы не сказала Алексису Петракису о Ники! Некоторые отцы просто не заслуживают счастья иметь детей. Разве ее собственное детство не пример тому? Мать жила в постоянной надежде на возвращение мужа, а сама Райанна тосковала об отце, который совершенно ею не интересовался. Нет! Лучше уж у Ники совсем не будет отца…

Какой-то странный звук прервал ее размышления. Райанна увидела, как на пляже Ники и Кэрен подняли головы. Через мгновенье на горизонте показался вертолет.

Неужели это снова доктор, удивилась Райанна, но он уже дважды навещал меня и остался доволен тем, как идет процесс выздоровления, и не собирался появляться здесь раньше следующей недели…

Тогда кто же это мог быть?

Райанне не пришлось долго ждать ответа."

"Алексис рывком открыл дверь на веранду. Внезапность — лучшая тактика нападения. Неужели эта женщина действительно полагает, что ей просто так позволят поселиться здесь, в роскоши, и ничего не потребуют взамен? Алексис случайно взглянул в сторону пляжа и замер.

Его сын плескался в море. Заливаясь смехом, он радостно перепрыгивал через крошечные волны, ничем не походя на того замкнутого, напуганного ребенка, которого Алексис увидел в доме опекунши.

— Что ты тут делаешь?

Алексис резко повернул голову и холодно взглянул на женщину, которая произвела на свет его сына, а потом четыре года скрывала факт его рождения.

Она была страшно бледна, а ее ввалившиеся глаза светились испугом и ненавистью.

Алексис опустился в одно из плетеных кресел и некоторое время молча вглядывался в лицо Райанны.

— Нам есть что… обсудить.

— Ты хочешь, чтобы я подписала бумаги? Чтобы я не имела юридического права ничего сообщать журналистам насчет Ники?

Так вот, значит, что она планировала? Собиралась рассказать о моем сыне желтой прессе, чтобы весь мир ахнул!

— Ты никогда никому не расскажешь о Ники.