Дитя дьявола

Начать с того, что, когда Видала провели в комнату, его милость сидел за столом и что-то писал. Хотя лакей громко и вполне отчетливо возвестил о прибытии маркиза, герцог даже не поднял головы, ни единым движением не выдав, что слышал слова прислуги.

Видал на мгновение задержался на пороге, наблюдая за герцогом. Затем подошел к камину и протянул к огню ногу в элегантном сапоге. Со стороны могло показаться, что маркиз поглощен созерцанием до блеска начищенного предмета своего туалета, но внезапно его светлость поднес руку к воротнику из брабантских кружев и оттянул его, будто воротник мешал дышать.

Одет маркиз был с не свойственной для него тщательностью, видимо, из уважения к эстетическим пристрастиям его милости, однако остался верен своему излюбленному утреннему наряду — костюму для верховой езды.

Покрой панталон из буйволовой кожи был безупречен, синий жакет с серебряными пуговицами выглядел несколько буднично, но прекрасно сидел на высокой фигуре Видала. Галстук с бахромой был на этот раз повязан с крайней аккуратностью, а концы его скрепляла позолоченная пряжка. Черные волосы маркиза туго стягивала узкая атласная лента.

Словом, его светлость расстарался на славу, хотя в отношении драгоценностей, мушек и напудренного парика он остался непреклонен — эти обязательные аксессуары истинного денди отсутствовали.

Герцог закончил письмо и теперь с изводящей душу неторопливостью принялся перечитывать написанное. Видал почувствовал, как теряет терпение, и стиснул зубы.

Сделав несколько мелких поправок, Эйвон обмакнул перо в чернильницу и принялся надписывать адрес. Не поворачивая головы, он произнес:

— Можете сесть, Видал.

— Спасибо, сэр, я постою, — сухо обронил его светлость.

Герцог отложил готовое письмо в сторону и наконец повернулся, переставив стул так, чтобы удобнее лицезреть возлюбленное чадо. Видал, наверное, уже в сотый раз за свою жизнь пожалел, что не способен распознавать выражение отцовского лица.

Слегка презрительный взгляд пронзил Видала."

"— Полагаю, мне следует поблагодарить вас за то, что изыскали возможность посетить меня, — спокойно начал его милость.

На это замечание ответа, по-видимому, не требовалось.

После тягостной паузы герцог продолжал:

— Видал, ваше присутствие в Англии представляется крайне… крайне стеснительным. Но, думаю, я найду в себе силы обойтись без оного.

Видал холодно взглянул на отца.

— Так значит, он мертв?

Брови Эйвона поползли вверх.

— Вы не знаете? Как такое возможно?

— Не знаю, сэр.

— Завидую вашей беззаботности, дорогой друг. Насколько мне известно, этот джентльмен пока жив. Но в данную минуту вопрос, останется он в этом состоянии или нет, заботит меня менее всего. Для вас это не имеет ровно никакого значения.