Дитя дьявола

Однако чопорным Метчемам не удалось оказать эту дружескую услугу вследствие возмутительного поведения жертвы, отказавшейся расставаться со своей младшей сестрой."

"Ни маркиз, ни Софи не испытывали желания беседовать со старшей мисс Чаллонер, Элиза Метчем была полностью поглощена заботами о своем муслиновом платье, так что Мери представилась отличная возможность рассмотреть возлюбленного сестры. Понадобилось весьма немного времени, чтобы понять: любовь здесь и не ночевала. Софи способна занять маркиза, пресыщенного женским вниманием, самое большее, с неделю. Наблюдая за его светлостью, Мери вновь и вновь спрашивала себя, с какой стати ее безмозглая сестрица вообразила, будто ухаживания его светлости нечто большее, чем мимолетная прихоть. Лорд Видал, конечно, увлечен этой дурочкой; он из тех людей, которые готовы на все, чтобы заполучить вожделенную игрушку. Но как только цель достигнута, они сразу же теряют интерес к предмету своих желаний. Черт бы побрал Софи с ее вздорными идеями приструнить маркиза шантажом! Вызвать раскаяние у лорда Видала просто-напросто невозможно; ему глубоко безразлична людская молва. Можно не сомневаться: он ясно дал понять всему свету, что будет вести себя так, как ему заблагорассудится. Скандал? Мери едва не рассмеялась вслух. Да с его высокомерием Видалу наплевать на любые скандалы! Если же кому-то придет в голову пугать его светлость общественным мнением, он лишь изумленно вздернет свои соболиные брови, и его изумление, скорее всего, окажется искренним.

Эти мысли бродили в голове старшей мисс Чаллонер до окончания прогулки. На прощание маркиз что-то шепнул Софи, та довольно хихикнула, и Мери поняла, что они договорились о новой встрече. Но Софи не стала посвящать сестру в свои тайны. Улыбка исчезла с хорошенького личика младшей мисс Чаллонер вместе с уходом маркиза. Всю дорогу домой она сетовала на бестактность Мери.

Что касается маркиза, то лорд Видал, обнаружив, что опаздывает, поспешил на улицу Полумесяца к самому любимому своему родственнику.

Хотя уже наступила вторая половина дня, он нашел досточтимого джентльмена в халате и без парика. На туалетном столике ютились остатки завтрака; судя по всему, с трапезой сэр Руперт Аластер уже разделался и теперь, покуривая длинную трубку, просматривал письма. Когда дверь отворилась, он поднял голову, судорожно схватился за парик, на всякий случай лежавший рядом на диване; но, увидев, что вошел племянник, успокоился.

— А, это ты? — протянул сэр Руперт. — Что скажешь об этом? — Он швырнул Видалу листок бумаги, который только что внимательно изучал, и вскрыл следующее письмо.

Видал положил шляпу и трость и приблизился к небольшому камину, на ходу просматривая записку. Он усмехнулся.