Дитя дьявола

Мистер Хаммонд, не горевший желанием (как легко можно догадаться) представлять графу сомнительного посетителя, с готовностью воспользовался предлогом, чтобы избавиться от меня. Мне ничего не оставалось, как удалиться. Что я и проделал с предельной любезностью, какая возможна при столь обескураживающих обстоятельствах. Я обратился к мистеру Хаммонду с просьбой посетить нас сегодня после полудня.

Мисс Чаллонер терпеливо выслушала эту пространную речь. Наконец она сказала, пытаясь скрыть раздражение:

— Но придет ли ваш священник, сударь?

— Я склонен полагать, что да, сударыня. — Чопорное лицо мистера Комина смягчила улыбка. — Мистер Хаммонд попытался отказаться, но я пообещал еще раз наведаться в замок. Священник, которому посчастливилось стать воспитателем юного отпрыска богатого семейства, вынужден с особой тщательностью выбирать знакомых. Я, мисс Чаллонер, в глазах его преподобия, человек, не вызывающий доверия, а потому мистер Хаммонд при малейшем намеке на повторный визит согласился исполнить мою просьбу. Смею думать, что, познакомившись с вами, он увидит все в более благоприятном свете.

Мисс Чаллонер рассмеялась.

— Боюсь, из нас двоих, сударь, вы выглядите намного респектабельнее. Если этот неприятный мистер Хаммонд узнает мою… мою прискорбную историю, он вряд ли отнесется ко мне с благосклонностью.

— Он ее не узнает, сударыня. Хотя я не питаю склонности к интригам, но все же найду в себе силы обмануть этого почтенного человека. С вашего позволения, я закажу второй завтрак.

— Полагаю, больше нам ничего не остается, — смирилась мисс Чаллонер.

Завтрак подали в отдельной гостиной, но аппетит покинул мисс Чаллонер. Она не сомневалась, что маркиз пустился за ними в погоню, и каждый час отсрочки давался ей ценой невыносимых душевных мук. Мистер Комин, заметив удрученное состояние Мери, постарался убедить девушку в том, что его светлость не в силах помешать женитьбе. Но мисс Чаллонер, хорошо знакомая с характером маркиза, лишь печально улыбнулась, однако, понимая, что ее жених и так немало натерпелся за последние часы, заставила себя обрести самообладание, И это явилось непоправимой ошибкой, ибо, по глубокому убеждению мистера Комина, женщины — существа нервические и слабые, которых следует защищать и оберегать. Он чувствовал бы себя гораздо увереннее, если бы мисс Чаллонер не была столь непостижимо спокойна. Хладнокровие своей спутницы мистер Комин объяснял простотой натуры и, вместо того чтобы восхищаться самообладанием мисс Чаллонер, изводил себя вопросом, глупа она или же попросту бесчувственна.

К трем часам дня самые страшные опасения Мери оправдались. Стук копыт и скрип колес возвестили о приближении кареты. Мисс Чаллонер побледнела и протянула руки к мистеру Комину.