Дитё. Двойной удар

Самое ценное, две мои красавицы-сабли, более чем уверен, находятся у начальника стражи, а это значит, мне нужно попасть в его кабинет или домой, если он перевез их туда.

Когда я вернулся, паника еще не прошла, двадцать минут назад произошел общий побег из тюрьмы, стражники, понеся немалые потери, сейчас зализывали раны и организовывали преследование. Часть узников заблокировали внутри, поскольку не все успели сбежать.

В общем, все как я и планировал. Так что, сдвинув шлем на лоб, я быстрым шагом направился к главному зданию, прижимая к боку сверток со второй саблей, ее я не забыл прихватить.

В той неразберихе, которая творилась на площади и вокруг тюрьмы, я без особых проблем смог войти и подняться на второй этаж. Правда, не без приключений. На лестнице меня окликнул какой-то местный начальник и велел следовать за ним. Вошли мы в допросную на первом этаже, где к скамье была привязана мертвая девушка. Избитая и изнасилованная. Девушка была не местной, иначе ее побоялись бы тронуть, но и не русской. Я затруднялся определить ее расовую принадлежность, но вроде китаянка. Хотя, может, помесь, и миловидная помесь.

— Убрать ее, закопать, — ткнув в девушку пальцем, скомандовал, как я понял, дознаватель.

— Угу, — буркнул я, выхватил кинжал и вогнал его в живот ублюдку, несколько раз повернув лезвие. Вытащил, нанес еще несколько ударов. Дознаватель полувисел у меня на плече, вздрагивая после каждого удара и всхлипывая.

В это время в комнату вошел еще один тюремщик, по виду тоже из начальства. Я стоял к нему спиной, поэтому он не сразу понял, что происходит. Я и тут не сплоховал. Бросив на грязный пол первого ублюдка, ударом кулака в солнечное сплетение свалил второго. Закрыл дверь на щеколду и прислушался, не слышно ли криков. Крики, конечно, были, но, похоже, по поводу сбежавших заключенных.

Быстро подскочив к первому половцу, я добил его и стал тормошить второго. Этот одет побогаче, значит и чин больше, вывод: знает он много.

Половец в героя играть не стал. Зная, какую боль может причинить профессиональный кат, он сразу же стал часто и много говорить. Других мучил, а сам боли боялся.

Как я и предполагал, оба они состояли на службе в качестве следователей.

После этого допроса, который мне на многое открыл глаза, я присел на скамейку рядом с мертвой девушкой и задумался.

Меня затянули в местную политическую игру, устроенную властителями. Начальник стражи в ней разменная фигура. Дознаватель не все знал, скорее это его анализ происходящего, хотя ко многим секретам он был допущен.

Мне, честно говоря, все эти политические дрязги были до одного места.