Дитё. Двойной удар

— Боярин, это Семен, он обещал нам помочь, — сказал стрелок.

Осмотрев худого мальчишку лет одиннадцати, которого даже не ветром качало, сам от голода чуть не падал, я согласно кивнул.

— Купи ему что-нибудь поесть, а то вон какой худющий, — велел я воину, потом, слегка наклонившись, спросил: — Ты кто?

— Семен, мельника сын.

— Как здесь оказался?

— Да нас тати спалили. Я один спасся, батя меня в окно выкинул, я в лес и утек… а они в доме так и остались, — в несколько приемов, глотая слезы, ответил мальчишка.

— Красновские земли?

— Д-да, — кинул он, вытирая грязным рукавом лицо.

— Понятно. Жаль, раньше я не успел… Я боярин Красновский, вернулся из крымского плена… А татей больше нет. Я их вчера побил своей дружиной, семьдесят разбойников, ни один не ушел.

— Правда? — недоверчиво переспросил пацаненок.

— Воин, который тебя привел, там был. Даже рану получил. Спроси у него, если хочешь.

— Я тоже там был… — сказал один из воинов.

— И я, — добавил второй. Новички промолчали, их в том бою не было.

В это время вернулся тот воин, что привел мальчишку, Олег Зимин, если не ошибаюсь, и протянул ребенку лепешку с начинкой. Небольшую. Курсы фельдшеров я провел хорошие. Знает, что такое переедание после долгого голода. Схватив лепешку, тот впился в нее зубами, жадно заглатывая куски."

"— Пошли, покажешь нам тут все, расскажешь, что и где есть, — взял Семена за плечо. — Ты один остался? Ко мне пойдешь в услужение?

— Пойду, боярин, — серьезно кивнул Семен, дожевав последний кусок и жадно посмотрев в сторону торговца, что продавал на ходу еду.

— Сейчас тебе нельзя, потерпи.

— Хорошо, боярин. Спрашивай, все, что знаю, скажу. Я тут всю весну подрабатывал у разных лавочников.

Мне все больше нравился этот не по годам серьезный мальчишка.

— Зачем? — тихо спросил Ветров.

— Каждому надо дать надежду. Пусть будет моим ординарцем… э-э-э, оруженосцем. Пройдет курс молодого бойца и будет помощником, — ответил я, когда мальчишка убежал куда-то между рядов. Меня первым делом заинтересовало, продаются ли тут пищали и ружья. Оказалось, что даже пушки были в продаже, только их никто не берет. Боятся. Вот Семен и убежал узнать, открыта эта лавка или нет. Она стояла обособленно, другие торговцы не любили, когда рядом с ними что-то взрывалось или грохотало, поэтому и «попросили» владельца перенести лавку в сторону.

Мальчишка вернулся быстро. Судя по довольному лицу, лавочник был на месте, это-то и подтвердилось звонким мальчишеским голосом.

— Идем, — велел я своим, и мы зашагали вслед за гордым Семеном, шествовавшим впереди.

В ста метрах от базара, в небольшом переулке, между высокими заборами, действительно находилась довольно большая лавка.