Дискорама

Может, это Джек где-то там в неизвестности подписал его на какое-то дело? Но на какое? Что такого мог рассказать Джек, если уж дать волю фантазии, чтобы за инвалидом корпоративной войны выслали кавалерию?

Появился официант и поставил перед Ферлином высокий бокал с прозрачным янтарным напитком, где запоздалые чаинки все еще падали на дно.

— А это ваше пирожное, сэр. «Трюфель Дюбуа», — добавил он, ставя на столик блюдце с основным заказом.

— Как-как? — переспросил Ферлин.

— «Трюфель Дюбуа». Безе с ореховой крошкой…

— Ни хрена себе… — покачал головой Ферлин. На службе ему приходилось есть в самых разных заведениях, в том числе и пирожные, но здесь, в Нуре, пирожное считалось нерядовым событием. Помнил Ферлин и коньяк «Ломбарди», а еще дешевую перегонку «Фрутис-два». От нее немели ноги и в глазах сверкали голубоватые искры. Наверное, потому и запомнил — «Фрутис-два».

Вкус пирожного оказался выше всяких похвал. Ферлин ожидал какого нибудь подвоха — неразгрызаемых кусков дерева, сахарных кристаллов, но нет, все было как в нормальном заведении за двести миллионов километров от Нура. Только удовольствие и никаких разочарований.

— С вас два с половиной ливра, — произнес официант, появившись в нужный момент.

За такой счет в Нуре могли запросто набить морду, но Ферлин сам попросил всего самого лучшего, поэтому, не кривляясь, отдал деньги и надел шляпу.

Между тем расклад на улице совсем не изменился. Бутылочный «Мюррей» караулил у кафе, а давно примелькавшийся Ферлину серый стоял в ста пятидесяти метрах впереди, у лавки с одеждой секонд-хенд.

Как-то раз Ферлин купил себе там рабочие штаны, и они до сих пор ему верно служили.

Забравшись в машину, он завел дизели и полминуты раздумывал над создавшимся положением. Обычно «хвосты» мало что знали о цели слежки, их нанимали через цепочку посредников, поэтому толку от разговоров с ними было немного, но других враждебных проявлений заметно не было, следовало использовать хотя бы этот вариант.

«Ну кому нужен весь этот маскарад?» — снова подумал Ферлин и, покачав головой, тронул машину. И тотчас бутылочный «Мюррей» тоже отошел от обочины.

«Дешевые артисты, — подумал Ферлин. — Глупые и дешевые…»

Прибавив газу, он проскочил мимо серого «Мюррея» и, свернув направо, углубился в самый старый и почти заброшенный квартал, где жили только отчаявшиеся бедняки, у которых нечего было брать, или любители острых ощущений, отстаивавшие свою территорию с дробовиком в руках.

Притормозив у обшарпанного трехэтажного здания, украшенного веревками с застиранным бельем, Ферлин выбрался из машины и вошел в подъезд.

Тотчас мимо проехал серый «Мюррей» и покатил в конец улицы, а бутылочный остановился, не доезжая до подъезда метров двадцать.