Дипломатический труп

Эллада Юрьевна тут же обрадовалась и затараторила:

– Таких у нас тоже много. Мы же старое заведение, существовали еще при заводе. В годы, когда учился Ляшенко?.. Да, был хороший парень у нас, правда, в коммерческой группе, Леша Кондратьев. Нас тогда использовали как пилотную площадку для обкатки специальности «бригадир строительной и отделочной бригады». Там учили организации работы, давали немного бухгалтерии, сметное дело, учет, нормы.

– Про Лешу, пожалуйста, – напомнил Крячко.

Эллада Юрьевна, демонстрируя полное непонимание того, зачем сыщикам это нужно, велела принести дела коммерческой группы номер такой-то за такой-то год и личное дело Алексея Кондратьева. Пока ждали документы, Эллада Юрьевна что-то вспомнила, извинилась, подошла к остекленному шкафу и принялась рыться среди папок.

Она вернулась к гостям с фотоальбомом и заявила:"

"– Вот посмотрите-ка. Это праздник, на котором выступала наша художественная самодеятельность. Вот ансамбль народного танца, а это Вика Панкратова с частушками. Вы посмотрите, как схвачены лица, сколько личности, души. Она же не голосом поет, а всем существом. А вот дуэт был хороший: Паша Лисовский и Катя Орлова. Он аккомпанировал на гитаре, и они пели романсы.

– Простите, а какое это имеет отношение к нашим делам? – спросил Гуров, хотя уже и так все понял.

– Как? Это же Леша Кондратьев фотографировал.

Гуров рассматривал фотографии. Да, ансамбль русского народного танца снят чуть снизу и сбоку. Разлет платьев, перестук красных сапожек. Это как шампанское веером! И частушечница Вика получилась здорово. Завуч точно заметила, что поет она не голосом. Вон каким задором полыхают глаза. Вроде бы схвачена исполнительница по плечи, но получилось, что ее глаза во весь снимок. А парень-то талант!

Гуров протянул снимки Крячко.

– Смотри Станислав Васильевич! Верно говорится, что талантливые люди талантливы во всем.

– А я вам о чем? – обрадовалась Эллада Юрьевна. – А вы говорите, что у нас только воры и бандиты выходят. Вон какие славные ребята!

– Мы такое говорили? – опешил Гуров.

Тут вошла секретарша, которая принесла личное дело Алексея Кондратьева. Гуров раскрыл папку и первым делом посмотрел на фото. Хорошее лицо, уверенное, независимое. С хитринкой в глазах, но это он мог играть на публику, когда фотографировался. Крепкая шея, хороший рот. Не маленький, как куриная гузка, не узкая щель, а хороший, теплый, даже добрый рот. Да, парень, если это ты, то сложно у тебя на душе, попал ты в историю.

А ведь тебе там не выжить! Не та это среда, чтобы тебе, такому таланту, настоящему артисту уцелеть. Там с хрипом бьют грязным сапогом под дых и смачно харкают на твое распростертое избитое тело. А ты вон талантливый фотохудожник.