Династия. Наследник

Немного помолчав, Григорий Михайлович обводит всех взглядом и продолжает:

— Вы также знаете, что Александр — незаконнорождённый потомок нашего рода. До этого года мы не воспринимали его всерьёз и не считали членом нашей семьи. Он и Анна были изгоями, пускай неофициально. Но сегодня это меняется. Анна, ты первая. Подойди, дочь моя.

Мама медленно всходит по ступеням, придерживая подол платья. При виде её не могу удержаться от улыбки.

Князь берёт её ладони в свои и говорит:

— Я не буду просить тебя произносить клятву. Ты была рождена Грозиной, я не могу сомневаться в твоей верности роду…"

"Пока князь продолжает говорить высокие слова, я нахожу уместным подойти к Виталию и прошептать:

— Как ваше самочувствие, дядя? Получше?

— Да. Спасибо, Александр, — сдержанно отвечает он, не глядя на меня.

— Я знаю отличное средство для того, чтобы всегда чувствовать себя хорошо.

— Какое? — на миг скосив на меня глаза, спрашивает Виталий.

— Не лезть в мои дела.

Глаза Виталия как будто покрываются коркой льда. Повернувшись ко мне, он поправляет очки и ледяным тоном спрашивает:

— Что, прости?

— Вы прекрасно слышали, — твёрдо встречая его взгляд, отвечаю я. — Я не хочу вражды. Через несколько минут я стану членом рода и наследником титула. Давайте дружить, так будет лучше для всех Грозиных. Я прощу вам Цитату, но прошу в дальнейшем воздержаться от попыток причинить мне вред. Война внутри рода сделает всем только хуже, вы согласны?

Дядя так поражён, что не находится с ответом. Впрочем, я и не жду ответа. Князь объявляет мою маму членом рода и целует её в щеку. Зал взрывается аплодисментами, а когда они стихают, дедушка подзывает меня.

Путь вверх по лестнице кажется неожиданно долгим. Ловлю себя на том, что у меня потеют ладони и крутит живот. Я говорил матери, что не волнуюсь? Я не врал. Но теперь, в самый важный момент, волнение охватывает меня с ног до головы.

Поднимаюсь и встаю рядом с дедом. Несколько мгновений князь молча смотрит на меня, а затем говорит:

— Александр. Ты мой истинный внук. В тебе течёт кровь Грозиных, и я при всех говорю — меня не волнует, кто твой отец.

«Ох, ваше сиятельство. Если бы вы знали, вас бы ещё как это волновало», — думаю я, но сохраняю невозмутимый вид.

— Ты был признан сразу после рождения, но никогда не был членом рода по-настоящему. Поэтому теперь я попрошу тебя принести клятву верности.

Киваю и произношу текст, который мне заранее прислали, и который я выучил наизусть:

— Я, Александр Сергеевич Грозин, клянусь в верности всему роду Грозиных и лично его главе. Клянусь верно служить и защищать интересы рода, и неотступно следовать его идеалам. Клянусь не делать ничего, что причинит роду вред, не раскрывать его тайн и бороться с его врагами везде, где их встречу.