Династия. Наследник

Но я не могу говорить при всех, поэтому говорю командиру грозинских гвардейцев:

— Это приватный разговор. Не ходите за мной.

— Ваше сиятельство, мы не можем рисковать, — хмуро отвечает тот.

— Так сведите риски к минимуму. Контролируйте обстановку, — говорю я и отхожу в сторону. — И следите, чтобы журналисты не вздумали ничего записывать!

— Пускай попробуют, — вместо грозинца отвечает Виктор и тут же тычет пальцем в толпу репортёров. — Эй ты, очкастый! Камеру убрал.

— Это общественное место, я имею право снимать!

— Знаешь, какие права есть у меня? — передёрнув затвор пистолета, спрашивает Вик. — Убери, сука, камеру, пока я не разозлился!

Отойдя к забору и убедившись, что рядом никого нет, я жму на кнопку ответа.

— Да, мама.

— Саша! — только и выкрикивает она, а затем заходится в рыданиях.

— Послушай, — тихо говорю я, прикрыв рот ладонью, чтобы никто не мог прочитать по губам. — Ещё ничего не известно. Может быть, под завалами остались выжившие.

— Ты видел фотографии⁈ Там никто не мог выжить! — кричит Анна.

— Мы этого не знаем. Прошу, приди в себя. Вполне возможно, что с ним всё в порядке. Может быть, он как раз в тот момент вышел из здания. Ты пробовала ему звонить? — я специально избегаю называть имя того, про кого мы говорим.

— Да. Абонент недоступен."

"— Он мог оставить телефон внутри, а сам выйти, — придумываю на ходу, хотя сам в это не верю. — Успокойся. Надо дождаться точной информации. Как ты объяснишь свою истерику перед князем?

— Не знаю, — всхлипывает мама. — Его солдаты уже едут за мной.

— Да, я знаю. Поэтому вытри слёзы. Не вздумай плакать при нём.

— Как мне это надоело, Саша! — в отчаянии кричит она. — Как мне всё! Это! Надоело! Почему я должна скрывать свою любовь ото всех⁈ Постоянно прятаться, бояться каждого шороха, скрывать, кто твой отец! А теперь, когда он погиб, я даже не могу его оплакать! Почему я не родилась в какой-нибудь обычной семье⁈

— Если бы ты родилась в обычной семье, то никогда бы его не встретила, — шёпотом отвечаю я. — И мы ещё не знаем, погиб ли он. Я буду верить, что он жив, пока мне не покажут тело. Почему ты выбираешь думать иначе?

— Не знаю. Я не понимаю, что происходит, — дрожащим голосом признаётся мама. — Ох, меня тошнит…

— В смысле, тебя тошнит? От истерики или от чего-то ещё? — у меня в голове тут же всплывают предположения.

Помедлив, мама говорит:

— Я… могу быть беременна. В последнее время мы с ним… не предохранялись.

— Пи**ец, — не могу удержаться я.

— Саша!

— Что Саша? Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно? Если ты правда беременна и будет мальчик, то у тебя в животе — последний наследник рода Череповых! — сквозь зубы цежу я.

— А как же ты?

— Я Грозин, — вздохнув, я говорю: — Послушай. Заедь по дороге в аптеку, скажи, что тебе нужно что-то от головной боли.