Династия. Кукловод

— Вы знаете, что он собирается объявить? Он уходит с должности или, наоборот, собирается баллотироваться на пост министра?

— Я знаю не больше, чем вы, поэтому и приехал.

Протискиваюсь в холл сквозь толпу там, где гвардейцы организуют подобие прохода.

— Почему из рода Грозиных прибыли только вы⁈ — выкрикивает долговязый брюнет, снимающий меня на смартфон.

— Остальные не пожелали приехать, — сухо отвечаю я, продолжая играть на публику.

— По какой причине?

— Откуда мне знать? Я не слишком близко общаюсь с другими членами рода, — говорю я и ускоряю шаг, проходя в зал для пресс-конференций.

Мне выделили отдельное место, прямо перед трибуной. Журналисты толпятся чуть дальше, ко мне их уже не подпускают. Усаживаюсь и перевожу телефон в беззвучный режим, ожидая появления Алексея.

Ну, что же, представление начинается.

Скоро он выходит на трибуну. Выглядит мрачным. Бросив на меня короткий взгляд, будто бы раздражённо мотает головой. Хах, неплохая актёрская игра.

— Добрый день, дамы и господа, я попрошу тишины, — начинает Алексей.

Пока мерный гул толпы постепенно стихает, я оглядываю собравшихся. Кроме кучи журналистов, здесь присутствует много людей.

Представители различных министерств, в том числе министр Ларин, другие знакомые политики, с которыми я встречался на приёмах у князя. Народу очень много — Алексей сумел убедить общество, что его выступление будет чрезвычайно значимым.

— Я хочу сделать важное объявление. И собираюсь сделать это публично затем, чтобы избежать домыслов и сомнений в моей правдивости.

Поправив микрофон, он вздыхает, двумя руками опирается на трибуну и продолжает:

— С этой минуты я прошу перестать ассоциировать меня с родом Грозиных.

Наступает пауза. Все молчат, только слышно щёлканье фотоаппаратов.

— На всякий случай я объясню, что это значит, — говорит Алексей. — Родовые скандалы и клановые интриги мешают моим личным устремлениям и ставят под угрозу мою семью. В последнее время участились нападки на мою жену, и даже стали публиковаться грязные слухи о моей дочери.

Алексей качает головой, будто удручён сложившейся ситуацией:

— Всё это ложь. И вы должны понять, что это наносит моим близким сильный моральный ущерб. Прошедшим вечером мои жена и дочь были вынуждены покинуть Российскую империю, чтобы оказаться подальше от всей это мерзости. Я не могу и не хочу покидать пост, поэтому остаюсь. Но с этого момента я считаю себя никак не связанным с родом Грозиных и хочу сосредоточиться на политической карьере.

— Я правильно понимаю, ваше сиятельство, что вы бросаете наш род в тяжёлый момент⁈ — громко спрашиваю я, поднимаясь с места.

По глазам бьют вспышки, поднимается шум, но я не отвожу наигранно злобного взгляда от своего двоюродного деда.