Династия. Изгой

— Никаких сомнений, — поддакивает Алексей. — На этом всё, дамы и господа! Больше никаких комментариев. Спасибо, что приехали. Всего доброго!

Нам вслед летит ещё тысяча вопросов, но мы решительно уходим прочь. А за нашими спинами смыкается оцепление солдат Династии.

Интервью прошло хорошо. Мы прозрачно намекнули на Юрия, а я выступил от лица рода и объявил, что мы держимся вместе. Мои слова тотчас услышали миллионы людей по всей России, ведь это был прямой эфир. Уже сегодня интервью растащат на цитаты и опубликуют на их основе десятки, если не сотни статей.

Уже представляю себе заголовки.

Род Грозиных сплочён как никогда!

Александр Грозин выступил с комментариями от лица всего рода. После того как князь Григорий Михайлович попал в больницу с сердечным приступом…

И так далее.

Не думаю, что это помешает Юрию объявить меня изгоем. Он не похож на человека, который отступает под давлением. Тем не менее давление мы ему устроили.

Зато теперь наше с мамой изгнание будет восприниматься совсем иначе.

Будем считать, что два-один. Пока что. Ведь мой старший дядя вряд ли сидит без дела.

Не успеваем мы дойти до больницы, как выясняется, что это действительно так. Алексею поступает звонок, он берёт трубку и молча выслушивает. Хмурится и спрашивает:

— Точно? Заявление зарегистрировали? Постарайся затянуть, слышишь? Буду очень благодарен. Спасибо.

Положив трубку, он смотрит на меня тяжёлым взглядом и сообщает:

— Юрий отправил заявление о вашем изгнании в дворянскую палату. Я попросил оттянуть регистрацию и официальное подтверждение. Но это максимум сутки.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами.

Только это неправда. По спине пробегают мурашки, желудок сжимается, как кулак. От злости тяжело дышать.

Я бы смог это принять, если большинство голосов оказались бы против. Но ведь это ложь. На самом деле нас приняли. Пусть и не в полном составе, семья решила проголосовать за нас!

Ведь можно считать, что Татьяна тоже была за. Она сказала «против» лишь следуя долгу жены.

Ладно, к чёрту! Надо работать с тем, что есть.

— Послушай, Александр, — дед кладёт мне руку на плечо и отводит чуть в сторону. — Это потребует усилий, но, как бы сказать… Заявление Юрия может потеряться. А в следующий раз его могут случайно залить кофе или что-нибудь ещё. Понимаешь?

— Понимаю. После пары таких неудач он может перейти к более радикальным способам. Исключит нас с матерью не только из рода, но и из этой жизни.

— В твоих глазах он выглядит каким-то маньяком! — с оттенком возмущения говорит Алексей. — Будь уверен, на такие меры он не пойдёт.

— Как знать. Не стоит утруждаться, ваше сиятельство. Временное изгнание я смогу пережить. Главное — не допустить, чтобы что-то случилось с князем.

— Пока мы сделали всё, что могли.