Династия. Феникс

Будут представители различных интернет-изданий, несколько сибирских каналов, люди с радио, независимые журналисты и блогеры… В общем, охват будет впечатляющим.

— Это мне и нужно. Но главное, чтобы меня услышали все роды кланов, — говорю я.

— Думаю, всем будет интересно послушать, что объявит наследник Грозиных. Подобное не каждый день происходит, — усмехается Кирилл Анатольевич. — Кстати, а что ты собираешься сказать?

— Вразумить их. Давно пора было это сделать. Война в вашем регионе стала последней каплей, я не желаю повторения.

— Думаешь, получится одной речью убедить их всех остановиться?

— Я подберу нужные слова. Ещё раз благодарю за помощь, ваше сиятельство, — я пожимаю князю руку. — Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Если что-нибудь потребуется, позвоните.

— Хорошо. Увидимся, Александр, — кивает князь.

Я отправляюсь на улицу и сажусь в автомобиль, за рулём которого сидит один из бойцов Вольги. Он отвозит меня в поместье Домогарова, где я поднимаюсь в комнату, беру чистый лист бумаги и начинаю записывать речь.

В голове я уже давно её составил. Да и не собираюсь читать с бумажки. Надо просто структурировать мысли, и сделать это лучше не на компьютере, а собственной рукой.

Сижу так до глубокого вечера. Только когда собираюсь лечь спать, замечаю, что мама прислала мне несколько сообщений.

Она пишет, что Сергею становится лучше. Он уже даже вставал, правда, совсем ненадолго."

"Я вдруг понимаю, что чертовски соскучился по матери. И, что удивительно, по Сергею тоже. Я ведь уже считал его мёртвым, и теперь очень хочу увидеть, чтобы воочию убедиться, что он жив и приходит в себя.

Но придётся ещё немного подождать. Есть более важные дела.

Начало собрания запланировано на десять тридцать. Я просыпаюсь в пять. Делаю зарядку, принимаю контрастный душ и морально готовлюсь к тому, что мне предстоит.

Я спокойно отношусь к конфликтам и публичным выступлениям. Умею держать себя в руках. Но до этого всё же ни разу не выступал перед столь широкой аудиторией.

Сегодня на меня будет смотреть весь мир, без всяких преувеличений.

В дверь раздаётся осторожный условный стук. Открыв, я вижу перед собой бойца в балаклаве и по глазам узнаю Максима. Молча отхожу в сторону, впуская его.

Оказавшись внутри, Макс спрашивает:

— Ну как ты? Готов?

— Готов, братишка.

— Ты затеял очень серьёзное дело. Если где-нибудь облажаешься…

— Не облажаюсь, — уверенно заявляю я. — Верь в меня.

— Я верю. Но если вдруг…

— Никаких «вдруг». Всё пройдёт великолепно.

Максим открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но вместо этого вдруг обнимает меня. Всего на секунду, и затем резко отскакивает, будто обжёгся.

— Прости, — бурчит он.

— За что? — улыбаюсь я. — Спасибо за поддержку, и не надо сомнений.

То, что Макс меня обнял, о многом говорит.