Династия. Феникс

Он уже попался в наши сети и не заметит, как они затянут его на самое дно…

— Александр Сергеевич, это к вам, похоже, — говорит водитель, кивая за окно.

Я поворачиваюсь и вижу фургон Первого имперского телеканала. В который раз поражаюсь находчивости журналистов. Они порой оказываются ретивее, чем некоторые шпионы. Сразу выяснили, где я нахожусь, и примчались сюда в мгновение ока.

— Да, похоже на то, — глухо отвечаю я.

— Падальщики хреновы, — цедит водитель. — У вас дядя и брат погибли, а им лишь бы сенсацию урвать.

Я ничего не отвечаю. В моём положении есть два варианта — либо оставаться в машине и попросить княжеских гвардейцев отогнать репортёров подальше, либо выйти к ним и дать комментарии.

Я выбираю второе. Молчать в такой ситуации ни в коем случае нельзя, хотя и рассказать мне особо нечего. Я далеко от места событий, и журналисты, скорее всего, знают даже поболее моего.

На самом деле нет, конечно. В отличие от меня, всех фактов они не знают.

Тем не менее я должен дать комментарии. Общественность должна видеть, что я не боюсь и готов открыто говорить даже в самых сложных ситуациях.

— Следите за обстановкой, — велю гвардейцам и открываю дверь автомобиля.

— Господин наследник! Мы в прямом эфире! — на бегу предупреждает журналист в круглых очках. — Вы уже слышали о трагедии⁈

— Слышал, — невозмутимо отвечаю я.

— Что вы чувствуете по поводу этого? — очкарик подносит микрофон к моему лицу, а оператор за его спиной наводит камеру, будто гранатомёт.

Я отвечаю не сразу. Что за идиотский вопрос?

— А вы как думаете? Убиты члены моего рода. Максим был мне другом, — голос невольно вздрагивает. — Я чувствую опустошение и гнев, вот что.

— Как вы думаете, кто это сделал?

— Без комментариев. Наш род проведёт собственное следствие и вычислит виновника, а затем уничтожит его. В этом можете быть уверены.

— Но у вас есть какие-то предположения? — настаивает журналист.

— Есть, но озвучивать их я пока не буду. Скажу вот что, — я перевожу взгляд в камеру и ледяным тоном произношу: — Кто бы ты ни был, мы тебя найдём. Мы уже гораздо ближе, чем ты думаешь, но больше ты не достанешь никого из нас. Сделай всё худшее, на что способен. Вся кровь, пролитая тобой, вернётся к тебе десятикратно."

"После этого жуткого монолога, от которого у меня самого мороз пробежал по коже, несколько мгновений длится молчание. Журналист, кашлянув, произносит:

— Александр Сергеевич, позвольте…

— Интервью окончено, — отмахиваюсь я и сажусь в машину.

Журналист пытается спросить что-то ещё, но гвардейцы решительно уводят его и оператора от машины. Всем репортёрам, что прибывают чуть позже, вовсе не дают приблизиться. И правильно. Пусть теперь цитируют Первый имперский.

Я сказал вполне достаточно.