Династия. Феникс

Рак жрёт мою печень с большим аппетитом, чем вы — свои иллюзии. Тоже мне, великий род!

— Спокойно, братишка, — Юрий похлопывает Виталия по спине. — Он больше не опасен. Только лает, а кусаться уже не может.

Алексей усмехается и говорит:

— Семья, как насчёт отправиться в поместье? Лично я очень соскучился по нашему общему дому!

Он резко разворачивает коляску, чуть не сбрасывая Ярослава. Старик вцепляется в подлокотники, грязно ругаясь.

— По машинам, — командует Григорий Михайлович.

Я ловлю взгляд Алексея — он подмигивает, будто мы заговорщики.

— Надеюсь, это все сюрпризы, ваше сиятельство? — спрашиваю я.

— Как тебе сказать, Александр, — с улыбкой отвечает тот. — Думаю, что мне ещё найдётся, чем вас удивить.

Через десять минут кортеж из чёрных Эльбрусов мчится по шоссе. Внедорожник с Ярославом едет в центре, будто катафалк в похоронной процессии. Я смотрю в окно на мелькающие фонари.

Неужели мы наконец-то поймали кукловода? Он — это Ярослав Грозин, как мы и думали с самого начала?

Почему-то мне кажется, что не всё так просто…"

"Огонь в камине трещит, будто пытается заглушить тишину. Мы сидим полукругом вокруг Ярослава — его кресло поставлено перед огнём, и его лицо скрыто тенями.

В каминном зале собрались мужчины рода Грозиных. Татьяна предпочла не участвовать в этом, как и мама. Евгения отправилась укладывать спать Марьяну.

Алексей стоит у двери, скрестив руки. Дедушка сидит в кресле с высоко поднятой головой, но пальцы впились в подлокотники, будто в горло врага.

— Говори, — приказывает Григорий Михайлович.

Ярослав усмехается и спрашивает:

— Что говорить? Сказку тебе прочитать, как в детстве?

— Не помню, чтобы ты когда-нибудь читал мне сказки, — невозмутимо отвечает князь.

— Ты с малых лет больше любил деловые бумаги, — кривится Ярослав.

— Потому что я реалист.

— Нет, ты идеалист. Мечтал построить великую компанию и…

— И построил, — железным тоном перебивает дедушка. — Мы с отцом построили, пока ты пил, гулял и убивал людей.

— Подумаешь. Как будто твои руки чисты.

— Гораздо чище твоих. Я бы никогда не решился изнасиловать и тут же убить беременную женщину, — глаза князя блестят, как два обнажённых клинка.

— Не вспоминай про это дерьмо, — цедит Ярослав. — Я её не убивал!

— Кто же тогда её убил? — интересуюсь я.

Старик переводит на меня свой пылающий взгляд и произносит:

— Я отвечу на твой вопрос, мальчик, если ты ответишь на мой.

Я улыбаюсь.

— Этот мальчик переиграл вас по всем фронтам, позвольте заметить. Не один, конечно же. Со мной был весь род, — я приподнимаю руки. — Но мы все живы и здоровы, не считая того, что ваши бойцы ранили Дмитрия. Кстати, как он? — перевожу взгляд на Алексея.

Тот кивает и неопределённо крутит рукой в воздухе.

— Жить будет.