Дина

Если бы он меньше работал и больше времени посвящал моему воспитанию, то был бы гораздо строже, — парирует Карина.

— Ты сама так решила? — переспрашиваю я, дивясь таким взрослым рассуждениям восьмилетнего ребенка.

— Я и сама решила, и папа мне сам это сказал."

"Мне остается только закатить глаза. Ну, Камиль. Никакого подхода к женщинам. Просто берет и режет свою мужскую правду-матку.

— Куда идем дальше? — спрашиваю я, беря ее за руку. — Сыграем партию в хоккей или сразу идем за бургерами?

— Я хочу сыграть в стрелялки! — радостно взвизгивает она, тыча пальцем вверх. — И в батутный парк! Держи!

Впихнув мне в руку пакет и не дав опомнится, Карина со всех ног припускает к движущему эскалатору.

Я смеюсь. Боже, ну что за юла. В ее возрасте я была такой же.

— Карин, ну подожди меня, — ворчу я, глядя как она запрыгивает на металлическую ленту. — Денег у тебя все равно…

Не оконченная фраз застревает у меня в легких, перебиваемая вскриком испуга. Сверкающие диодами кроссовки Карины вдруг разлетаются в стороны, а джинсовая юбка задирается.

Позабыв обо всем на свете, я с бешено колотящимся сердцем взмываю на эскалатор и прижимаю себе истерично дергающееся, визжащее тельце.

— Кариша, Кариша… — лепечу я, лихорадочно целуя ее макушку. — Малыш, тебе больно? Пожалуйста, не плачь…

По рукам течет что-то теплое. Развернув девочку к себе, я тихо охаю. Это кровь. Много крови. Карина упала лицом вниз и, кажется, сломала себе нос.

48

Последующие два часа проходят, как в бреду. Помню, как вокруг нас сгрудились люди: кто-то предлагал салфетку, чтобы вытереть кровь, кто-то охал и цокал «бедный ребенок», кто-то беспрестанно повторял, что нужно вызвать скорую.

Понятия не имею, как оказываюсь сидеть на заднем сиденье такси и, крепко прижимая к себе всхлипывающую Карину, прошу отвезти нас в ближайшую больницу. Водитель не возмущается по поводу моих рук, испачканных в крови, и даже пару раз нарушает скоростной режим, проникнувшись ситуацией.

— Камиль, это Дина, — не своим голосом чеканю я в трубку, сумев немного привести мысли в порядок. — Мы едем в больницу. Карина упала на эскалаторе и разбила лицо.

Повисает пауза. Она длится не больше секунды, но и этого хватает, чтобы пальцы на ногах поджались. Я вызвалась провести время с его дочерью, и облажалась.

— Адрес больницы скажи, — отрывисто говорит он. — Выезжаю.

С Кариной на руках, я подлетаю к стойке регистратуры, оттесняя стоящую очередь, и громко требую врача. Женщина-администратор пытается возмутиться, но взглянув на изуродованное личико моей спутницы, моментально смягчается, спешно набирает чей-то номер и просит подождать.

Минуты через три нас приглашают в кабинет под номером пять, где врач, рослый мужчина средних лет, осматривает Карину.

— Вы мать? — спрашивает он, снимая очки.