Дина

Ильдар едва смотрит на меня, но стекло, тем не менее, опускает. Поймав напряженный взгляд Камиля, я симулирую короткую успокаивающую улыбку и снова наклоняюсь к Ильдару. Его пальцы сжимают руль до побеления.

— Я думала, что ты все понял еще в торговом центре. Никто из нас не планировал этого. Ты же знаешь, что Камиль был бы последним человеком, с кем бы я хотела строить отношения.

Пауза перед ответом длится так долго, что я начинаю по-настоящему беспокоиться за его физическое состояние. Вдруг Ильдар в буквальном смысле лишился дара речи из-за эпилепсии?

— Все это время речь шла о нем? — надтреснутым голосом спрашивает он наконец.

В горле встает ком, оттого, каким пугающе неживым он выглядит — будто передо мной находится другой человек. Но оберегать его от правды больше не представляется возможным. Я пережила разрыв с Камилем и не умерла. И Ильдар переживет.

— Да, — осторожно подтверждаю я.

— На твоем дне рождении тоже должен был быть он?

Я глубоко вздыхаю. К таким расспросам я не была готова. По крайней мере, не тогда, когда на нас в ожидании уставились еще два человека.

— Да.

— А не пришел он, очевидно, после того, как узнал, что я собираюсь сделать тебе сюрприз, — произносит Ильдар и наконец смотрит мне в глаза: — Извини.

— Я имею право строить отношения, с кем хочу, — мягко напоминаю я, на случай если он забыл. — И я много раз говорила тебе, что между нами ничего не может быть.

— К тебе претензий не имею, — все тем же механическим голосом повторяет он недавнюю фразу Камиля. — Я сам все просрал.

— К Камилю у тебя тоже не должно быть претензий… — пытаюсь возразить я и осекаюсь от строгого оклика с пассажирской стороны:

— Дина. Не надо. Дальше я сам поговорю.

Моя неугомонная душа требует держать ситуацию под контролем, и только твердый голос разума заставляет послушаться Камиля и отступить. Они родные братья, в конце концов. Справедливо дать им самим выяснить отношения.

— Ладно, — киваю я, делая трудный шаг назад. — Я пойду домой, если пообещаете не устраивать драки.

Хочу попросить, чтобы Камиль позвонил мне потом, но вовремя сдерживаюсь. Сейчас эта просьба едва ли будет уместной.

40

Камиль

— Ты как? — задаю я первый пришедший на ум вопрос, после того как мы остаемся в салоне автомобиля одни.

Брат продолжает молчать, сверля взглядом лобовое стекло. Это давит. В любой другой ситуации можно было бы на него надавить, сказать, чтобы не тратил мое время на игру в молчанку и ответил. И в любой другой ситуации это возымело бы эффект — так уж в нашей семье расставлены приоритеты. Младший беспрекословно слушает старшего. Потому что старший всегда берет на себя больше ответственности, старший не ошибается, старший — глава семьи, тот, кто принимает самые важные решения.