Дина

В эмоциональную стерильность помимо воли вклиниваются трепет и волнение, заставляющие меня затаить дыхание. Уж очень услышанное походит на чистосердечное признание.

— Мне с тобой хорошо и интересно во многих смыслах, — продолжает Камиль. — Я пока не до конца представляю, что из нас получится на длинных дистанциях, но не предложить тебе попробовать не могу. Я говорю обо всем, что подразумевают отношения.

— Ты предлагаешь мне отношения? — машинально переспрашиваю я, приподнимаясь.

Камиль утвердительно кивает.

— Если ты не успела меня возненавидеть, то можем попробовать продолжить с того места, где закончили.

— А где мы закончили?

— Я уже не помню. Но ты могла бы попробовать еще раз обыграть меня в бильярд. Хороший кий у тебя теперь есть.

— И я могу принести его к тебе в квартиру?

И пусть мой вопрос звучит как шутка, но шуткой он не является. Мне нужно знать, что Камиль подразумевает под отношениями. Включают ли они для него инвестиции пятьдесят на пятьдесят? Потому что на те жалкие восемьдесят на двадцать, что были между нами раньше, я больше не согласна.

— Можешь, конечно. Соль и сахар на моей кухне всегда имеются.

Солнечные лучи, в которых я купаюсь, проникают под кожу, изгоняя из тела остатки мерзлоты. Однозначно, так хорошо, как сейчас, мне не было ни разу. Вдвойне удивительно, что все это происходит после того, как я полностью сдалась. Я привыкла добиваться всего упорством и инициативой, а здесь просто отпустила поводья и получила самый необыкновенный результат.

— А Ильдар?

То, что этот вопрос имеет высокую степень важности, выдает мой голос: он падает на несколько октав вниз и звучит хрипло.

— Я с ним поговорю, — твердо говорит Камиль, глядя мне в глаза. — Непоправимое в любом случае уже произошло.

32

Камиль уезжает от меня лишь поздно вечером, после двух литров выпитого чая, десятка съеденных бутербродов и просмотра популярного интернет-шоу. Мы много целуемся, но о сексе как-то само собой речи не идет. Словно мы оба чувствуем, что сегодня он будет лишним. Словно нам обоим важно попробовать интим без интима.

— Спать ложись, — говорит он мне уже стоя в дверях, и коснувшись губами моих, шутливо щиплет за бок. — Позвоню — проверю.

Мне смешно и приятно одновременно. Приятно, потому что Камиль так сходу дает понять, что теперь мы с ним состоим в отношениях, а смешно, потому что делает он это в нетипичном для него стиле. Фраза «проверю — позвоню» скорее свойственна киношным бруталам, но не ему.

— Договорились, папочка, — ерничаю я, запуская ладони в карманы своих необъятных джинсовых шаровар. Тоже немного нервничаю.

Бросив на меня многозначительный взгляд, Камиль выходит за дверь, и я наконец остаюсь одна.