Дина

Глаза Камиля смотрят в мои, расширенные и полные нетерпения, от его тела исходит жар. Он не шевелится, не пытается меня лапать — просто смотрит, словно проверяя силу своего влияния на меня. Будто рассчитывает, что сгорающий между нами кислород заставит меня сдаться. И самое паршивое в этом, что с каждой новой секундой мое желание обжечься об его кожу растет.

Рехнулась? — опасливо шепчет крошечная разумная часть меня. — Ты же уволилась ради того, чтобы больше никогда его не встречать. Просто пни его в пах и выстави за дверь."

"Проблема в том, что когда свалился на самое дно и провалялся там какое-то время, сложно как ни в чем не бывало удерживать планку. Для этого нужно подняться, стряхнуть с колен грязь и тину, отмыть лицо и заново учиться шагать по миру с улыбкой. Слишком много необходимо усилий. Куда соблазнительнее дать слабину и какое-то время не пытаться карабкаться к свету. Ведь ты уже побывал на дне, и репутация все равно подмочена. А ниже падать все равно некуда.

— Что ты меня гипнотизируешь? — спрашиваю я, сощурившись. Моя рука больше не пытается избавиться от руки Камиля на своем бедре, а голос больше не звучит жалко, устало или просяще. Он звенит издевкой.

Камиль все понимает без дальнейших пояснений: затыкает мой рот своим и нетерпеливым толчком вжимает меня в стену. Его тело даже горячее, чем я себе представляла. Твердое, сильное, мужское…

Безумие еще никогда не было настолько исцеляющим. Да, это именно то слово. Я ненавижу себя за то, что его грубые касания делают меня настолько живой. Презираю себя за то, что успела стать такой зависимой от его тела и запаха. Что эта первобытная тяга внезапно стала важнее достоинства и самоуважения.

— Скажи, что хочешь меня, — шиплю я, уворачиваясь от напора его губ. Даже секундное сопротивление дается мне непросто, потому что пальцы зудят от потребности расцарапать ему кожу, вцепиться ему в волосы, сдавить его член.

— Покомандовать решила? — хрипло осведомляется Камиль, перехватывая мой подбородок ладонью. И потом будто сдавшись, признает: — Да, хочу. Потому что очень по тебе соскучился.

На этот раз мне не нужно много времени чтобы оценить ценность этих слов: мозг, заряженный адреналином, обрабатывает информацию точно и оперативно.

— Уговорил, — шепотом говорю я, обвивая его шею обеими руками.

В ответ Камиль поднимает меня, как пушинку, с явным намерением переместить в места более традиционные, чем прихожая, на что я пришпориваю его икрами.

— Ну, и чего такой старомодный?

Его хриплый смешок оседает у меня в горле, а уже в следующее мгновение на пол приземляются мои рабочие брюки вместе с трикотажными стрингами.

— Имей в виду, что я не вернусь в «Холмы», даже если ты залижешь меня до смерти, — бормочу я, пробуя языком его ключицу.