Дина

Гул голосов моментально стихает. Все знают, что Камиль — лучший друг владельца всея «Холмов», и относятся к нему с почтением.

— Здравствуйте все, — говорит он непривычно энергично и громко. — Собрание буду проводить я, так как с сегодняшнего дня являюсь совладельцем этого ресторана.

Напряженное молчание в зале, как мне кажется, становится чуть менее напряженным в эту минуту. Мало кто любит глобальные перестановки, а слово «совладелец» в этом контексте не звучит слишком уж грозно.

— Пару недель нам точно придется встречаться таким составом, а потом вы, скорее всего, вернетесь к привычному формату встреч с Игорем Станиславовичем и вздохнете спокойно.

Теперь по залу прокатывается волна смеха. Не смеюсь я одна, но лишь потому, что пребываю в состоянии шока. Молчаливый, сдержанный Камиль, из которого порой и лишнего слова не вытащишь клещами, добровольно шутит на публику.

— Для тех, кто со мной не знаком, представлюсь, — все так же бодро продолжает он. — Меня зовут Камиль Асхатович. Цель сегодняшней встречи — это познакомиться с вами, а также собрать предложения по улучшению функционирования ресторана. Насколько я знаю, с недавнего времени Дина занимается его продвижением, — его взгляд безошибочно находит на меня и задерживается на секунду, — но мнение остальных в любом случае будет полезно.

Тишина в зале сменяется жужжащим шумом. Большинство готово прямо сейчас высказаться и в кратчайшие сроки привести убыточный ресторан к процветанию. Будет, кстати, интересно послушать. А то я уже несколько месяцев стратегию продвижения и так и сяк кручу, но результат пока минимальный.

— А деньги за выстрелившую идею заплатят? — тихо бубнит Толик, придвинувшись ко мне еще ближе. — А то у меня есть парочка.

Я иронично кривлюсь и в этот момент вновь ловлю на себе взгляд Камиля. Оценивающе пробежавшись по мне, он перетекает на моего словоохотливого соседа, после чего возвращается к остальным.

— Мне так жалко Игоря Станиславовича, — слышится тоненький голос Диляры. — Он до сих пор даже слова не сказал.

Я ловлю себя на мысли, что она все чаще меня раздражает. И дело вовсе не в том, что я переметнулась в лагерь Камиля и пытаюсь его защитить, а в идиотской потребности некоторых испытывать снисхождение к тому, кто ничем его не заслужил. Я и сама обожаю Кокорина, но в этой ситуации у меня даже мысли нет о жалости в его сторону. С чего вдруг? Его таланта руководить никто не умалял, а то, что он проявляет уважение к спикеру и не пытается его перебивать, на мой взгляд, дает лишний повод им восхититься.

— С появлением нового совладельца у Игоря Станиславовича временно станет меньше геморроя, — отрезаю я. — С руководящей должности его, как мы видим, никто не снимает, так что в жалости нет смысла.