Дилемма Золушки

Каракулевая шапочка меж тем стремительно тонула, скрываясь в темных глубинах, так что Ирке пришлось запустить свою дудочку-удочку глубже.

Происходящее стало походить на перформанс «Спасем Муму!» и привлекать внимание окружающих. Заинтересованные зрители начали подтягиваться к ванне, Ирка занервничала, попыталась завершить свою гуманитарную миссию поскорее и отчасти преуспела – разнообразно полезный музыкально-доставальный инструмент вынырнул из темных вод с добычей.

Вот только ею оказалась не каракулевая шапочка.

На дырчатой палочке, как бельишко на перекладине, безвольно повисла подхваченная под запястье кисть руки.

– Твою дивизию! – испуганно выругалась Ирка и выронила добычу.

Синяя жижа пошла кругами, зрители тоже заволновались:

– Еще один перформанс? – с надеждой спросила я, сама не знаю кого.

Милая дама, выступавшая на открытии выставки как ее куратор, держась двумя руками за щеки так, будто у нее заболели все зубы разом, плаксивым голосом повторяла:

– Не может быть, не может быть, не может быть…

«Не перформанс», – с сожалением поняла я.

Вдруг из толпы, раздвинув плотный ряд зевак, выступил Кружкин, на ходу закатывая рукава.

– Посторонись, Иринушка. – Он подвинул нашу подругу у ванны, всмотрелся в гладь синей жижи и решительно сунул в нее руку.

Толпа сначала ахнула, потом охнула: отважный Василий за воротник рубашки бестрепетно вытянул на поверхность голову. Я только глянула на нее – и со стоном организовала себе лицехвата.

Надо же, переняла манеру Евграфа Носкова!

Правильно говорят, что дурные привычки заразительны.

– Это кто вообще?! – неоправданно возмущенно спросила Ирка.

Я не удержалась, ответила:

– Вообще – не знаю, а в частности – наш знакомый китаец, автор того самого ню…

– Цыц! – Тетя Ида, старушка – божий одуванчик, внезапно хлопнула меня ладошкой по губам и непререкаемым командирским голосом повелела: – Всем очистить помещение! Ира, ты тоже отойди.

И, уже выдергивая из бисерной крысовидной сумочки смартфон, доверительно поделилась непосредственно со мной:

– Позвоню-ка я, пожалуй, Митеньке Толстопятову.

– Что, что вы нашли, ты сказала? Пруд? – переспросил Колян.

Я-то сказала «труп», но мужу очень не хотелось слышать суровую правду. Тем не менее оповестить его было нужно, и я постаралась сделать это исключительно деликатно:

– Почти. Не пруд, а ванну с водой. И в ней – труп.

– Что, что ты сказала? Трут?

– Трут – это сухой материал, зажигающийся от искры при высекании огня! – Я начала сердиться. – А то, что мы нашли, было насквозь отсыревшим! Буквально – замоченным, причем во всех смыслах!

– Дай-ка мне. – Тетушка требовательно пощелкала пальчиками перед моим носом, и я поднесла к ее лицу свой смартфон. – Коленька, милый, ты не волнуйся.