Дилемма Золушки

– Господи! Что вы все здесь делаете?!

Едва открыв глаза, Марфинька увидела нависшие над ней хмурые физиономии – точь-в-точь как в знаменитом меме про Наташу и ее котов, которые все уронили. С той разницей, что лица были человеческие и в количестве трех, а не четырех.

– Все – это сколько? – быстро спросила Ирка, игнорируя прозвучавший вопрос.

Если бы Марфинька ответила: «Двое», не посчитав меня, стало бы понятно, что тетушка паниковала не напрасно.

Тетя Ида позвонила мне поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, и звенящим от плохо скрытой тревоги голосом попросила:

– Пожалуйста, скажи мне, что я совершенно напрасно так волнуюсь!

Я посмотрела на часы. Тетушка прекрасно воспитана и без серьезного повода не звонит добрым людям в полночь.

– Теперь и я волнуюсь. Что случилось? В смысле, что еще?

– Ах, да все то же! Речь о Марфе. Я вдруг подумала: а если после пережитого стресса, отравления, реанимации ее мозг повредился настолько, что она уже не вернется в эту свою неустойчивую норму? Проснется завтра не моей дорогой подругой, а снова юной свиристелкой, да так и останется ею навсегда?!

В голосе тетушке сквозила паника. Еще бы! В ее возрасте очень трудно завести новых друзей. Я поняла, что старушку срочно нужно успокоить, но в спешке брякнула не то:

– То есть?! – Паника подступила к грани истерики.

– В смысле, проснется, конечно, но не свиристелкой, а благородной старушкой, не переживай.

– Не могу не переживать, – пожаловалась тетушка.

– Тогда будем переживать вместе, но не прямо сейчас, а ближе к моменту истины. В котором часу у вас подъем? Во сколько Марфинька проснется?

– Обычно около восьми…

– Значит, в семь тридцать мы будем у тебя, – твердо пообещала я и велела: – А сейчас выпей какое-нибудь успокоительное и ложись спать.

Договорив с тетей, я позвонила Ирке, которая ночевала в квартире Марфиньки, и сообщила ей, что место завтрашней встречи не изменилось, а вот время сдвинулось на полтора часа раньше. После чего переставила будильник, который успела завести на 08:00, и тоже легла спать.

Где-то без четверти восемь мы втроем – я, тетя и Ирка – прокрались в светлицу и столпились у ложа Марфиньки, пытливо вглядываясь в ее расслабленное во сне лицо.

Конечно, она неприятно изумилась – это мягко говоря. И пересчитывать нас, чтобы ответить на Иркин провокационный вопрос, не стала, поэтому я подступила ближе и громко, даже с некоторым вызовом сказала:

– Доброе утро, Марфа Ивановна!

– Доброе? Не уверена. – Марфинька завозилась, пытаясь сесть в постели, но вышло это у нее не сразу, потому что тетушка кинулась ее обнимать и завалила назад на подушки.

Мы с Иркой ограничились тем, что радостно завопили и стукнулись в кулачки.