Империй. Люструм. Диктатор

Гирций похвалился новоприобретенными умениями перед своим другом Гаем Вибием Пансой, еще одним молодым центурионом, служившим с Цезарем в Галлии, — в конце года ему предстояло стать наместником Ближней Галлии вместо Брута. В том году Панса тоже стал постоянно навещать Цицерона и учился говорить на публике.

Третьим учеником в этой непубличной школе стал Кассий Лонгин, закаленный в битвах боец, уцелевший после похода Красса в Парфию, и бывший правитель Сирии, которого Цицерон видел в последний раз на военном совете, созванном на Керкире. Как и Брут, на чьей сестре Кассий был женат, он сдался Цезарю и был помилован, а теперь нетерпеливо ожидал повышения. Я всегда считал, что он — тяжелый собеседник, неразговорчивый и честолюбивый, и Цицерону тоже не слишком нравился его образ жизни: Кассий Лонгин был крайним эпикурейцем — проявлял невероятную разборчивость в еде, не прикасался к вину и изнурял себя физическими упражнениями. Однажды он признался Цицерону, что величайшим несчастьем в его жизни стало согласие принять помилование от Цезаря. Это с самого начала глодало его душу, и спустя шесть месяцев после того, как Лонгин сдался, он попытался убить Цезаря, когда диктатор возвращался из Египта после смерти Помпея. Он бы преуспел, если бы тот причалил на ночь к тому же берегу реки Кидн, что и триремы Кассия, но Цезарь неожиданно выбрал противоположный берег. Была глубокая ночь, и он находился слишком далеко от Кассия, чтобы до него можно было добраться. Даже Цицерона, которого нелегко было потрясти, встревожило это неосторожное признание, и он посоветовал своему ученику не повторять его больше нигде — уж точно не под его крышей, чтобы этого не услышали Гирций или Панса.

Наконец, я должен упомянуть четвертого посетителя — вероятно, самого неожиданного из всех. Это был Долабелла, заблудший муж Туллии. Та считала, что он сражается в Африке на стороне Цезаря против Катона и Сципиона, но в начале весны Авл Гирций получил донесение, что поход окончен и Цезарь только что одержал великую победу. Прервав свое обучение, Гирций поспешил в Рим, а несколько дней спустя, рано утром, гонец доставил Цицерону письмо: «Долабелла шлет привет своему дорогому тестю Цицерону. Имею честь сообщить, что Цезарь разбил врага и что Катон умер от собственной руки. Я прибыл в Рим этим утром, чтобы сделать доклад в сенате. Я остановился в своем доме, и мне сказали, что Туллия с тобой. Позволишь ли ты явиться в Тускул и повидаться с двумя людьми, которые для меня дороже всех на свете?»

— Одно потрясение, второе потрясение, третье потрясение, — заметил Цицерон. — Республика разбита, Катон мертв, а теперь мой зять просит дозволения повидать свою жену.