Империй. Люструм. Диктатор

Цицерон побелел и сел, а я вообразил эту массивную голову с густыми волосами, эту бычью шею… «Наверное, понадобилось немало усилий, чтобы ее отрубить, — подумал я, — и Цезарю предстало жуткое зрелище».

— Цезарь заплакал, когда ему показали голову, — добавил Ватиний, будто прочитавший мои мысли.

— Когда это произошло? — спросил Цицерон.

— Два месяца назад.

Ватиний прочитал вслух выдержку из сообщения Цезаря. Как следовало из него, Помпей сделал именно то, что предсказал Квинт: бежал из Фарсала на Лесбос, чтобы искать утешения у Корнелии, его младший сын, Секст, также был с нею. Вместе они сели на трирему и отплыли в Египет, в надежде уговорить фараона присоединиться к ним. Помпей бросил якорь у берега Пелузия и послал весть о своем прибытии. Но египтяне слышали о несчастье при Фарсале и предпочли принять сторону победителя. При этом они не стали отсылать Помпея прочь, так как увидели возможность завоевать доверие Цезаря, разобравшись с его врагом. Бывшего военачальника пригласили сойти на берег для переговоров, за ним послали лодку, где были Ахилла, возглавлявший египетское войско, и несколько старших центурионов, которые раньше служили под началом Помпея, а теперь возглавляли римские отряды, защищавшие фараона. Несмотря на мольбы жены и сына, Помпей сел в нее. Убийцы подождали, пока он сойдет на берег. После этого один из них, военный трибун Луций Септимий, пронзил его сзади мечом. Ахилла, в свою очередь, вытащил кинжал и пырнул Помпея, то же самое сделал и второй римский центурион, Сальвий.

«Цезарь желает, чтобы стало известно: Помпей храбро встретил смерть. Согласно свидетельству очевидцев, он обеими руками набросил тогу на лицо и упал на песок, — читал Публий Ватиний. — Он не просил и не умолял о пощаде, только слегка застонал, когда его добивали. Крики Корнелии, наблюдавшей за убийством, были слышны с берега. Цезарь отстал от Помпея всего на три дня. Когда он прибыл в Александрию, ему показали голову Помпея и его кольцо с печаткой, на которой вырезан лев, держащий в лапах меч. Цезарь запечатал им свое письмо, свидетельствуя о правдивости рассказанного. Тело было сожжено там, где оно упало, и Цезарь велел отослать пепел вдове Помпея».

С этими словами Ватиний свернул письмо и передал своему помощнику.

— Мои соболезнования, — сказал он и поднял руку, отдавая последнюю почесть. — Он был превосходным солдатом.

— Но недостаточно превосходным, — сказал Цицерон, после того как гость ушел.

Позже он писал Аттику: «Конец Помпея никогда не внушал мне сомнений, ведь все цари и народы пришли к убеждению о полной безнадежности его дела, так что я считал, что это произойдет, куда бы он ни прибыл.