Империй. Люструм. Диктатор

Потом, когда избранный консулом Марцеллин предложил в сенате вернуть Цицерону все три его владения — в Риме, в Тускуле и в Формиях, «с выплатой возмещения, чтобы восстановить их в первоначальном виде», — Клодий попытался затянуть заседание. И преуспел бы в этом, если бы после трех часов непрерывного говорения не был прогнан раздраженными сенаторами.

Но нельзя сказать, что все эти действия оказались вовсе бесполезными. Боясь столкновений с плебеями, сенат, к разочарованию Цицерона, согласился выделить для восстановления дома на Палатинском холме лишь два миллиона сестерциев, а на приведение в порядок усадеб в Тускуле и Формиях — полмиллиона и четверть миллиона соответственно, что было гораздо меньше действительной цены.

В последние два года большинство римских каменщиков и ремесленников были заняты строительством общественных зданий на Марсовом поле, выполняя грандиозный замысел Помпея. Нехотя — поскольку любой, когда-либо нанимавший строителей, быстро учится никогда не выпускать их из виду — Помпей согласился передать сотню своих людей Цицерону. Немедленно началось восстановление дома на Палатинском холме, и в первое же утро Цицерон с огромным удовольствием размахнулся топором и начисто снес голову статуе Свободы, а потом упаковал осколки и велел доставить их Клодию с приветом от Цицерона.

Я знал, что Клодий отомстит. И вскоре, когда мы с моим хозяином работали утром над судебными записями в таблинуме Квинта, раздалось нечто вроде тяжелых шагов по крыше. Я вышел на улицу — и мне повезло: сверху упали кирпичи, чуть-чуть не попав по моей голове. Из-за угла выбежали перепуганные рабочие и закричали, что головорезы Клодия захватили участок и разрушают новые стены, швыряя обломки вниз, на дом Квинта. Цицерон с братом вышли посмотреть, что стряслось, и им снова пришлось послать гонца к Милону, прося помощи у его гладиаторов. Очень вовремя: едва гонец исчез, как наверху несколько раз что-то вспыхнуло и вокруг нас начали падать горящие головни и куски пылающей смолы. Вскоре огонь прорвался сквозь крышу. Перепуганных домочадцев вывели из дома, и всем, включая Цицерона и даже Теренцию, волей-неволей пришлось передавать из рук в руки ведра с водой из уличных фонтанов, чтобы дом не сгорел дотла.

Все пожарные в городе подчинялись Крассу. К счастью для нас, он был у себя дома, на Палатине. Услышав суматоху, триумвир вышел на улицу, увидел, что происходит, и взялся за дело сам. В поношенной тунике и домашних сандалиях, он появился возле дома Квинта с отрядом рабов-пожарных, кативших бочку на колесах с насосами и рукавами.