Империй. Люструм. Диктатор

Они подняли ее над головой Бибула и опрокинули содержимое на него. Должно быть, люди испражнялись в эту бочку всю ночь: она почти до краев была заполнена вонючей коричневой жидкостью, которая мгновенно залила Бибула. Он попытался отступить, поскользнулся и упал на спину, ударившись так сильно, что на мгновение замер, не шевелясь. Однако, увидев, что на помост поднимают еще одну бочку, он предпочел уползти с помоста на четвереньках под оглушительный хохот тысяч горожан. Бибул и его сторонники исчезли с форума и нашли убежище в храме Юпитера-охранителя, из которого Цицерон своей речью изгнал Сергия Катилину.

Именно в этих невероятных условиях был принят земельный закон Цезаря, даровавший участки двадцати тысячам ветеранов Помпея и, после них, тем городским беднякам, которые смогли доказать, что у них больше трех детей. Цицерон не стал дожидаться подсчетов — все было очевидно — и вернулся домой, не став общаться ни с кем, даже с Теренцией.

На следующий день ветераны Помпея вновь вышли на улицы. Они провели всю ночь в празднованиях, а теперь переключили внимание на сенат, столпившись на форуме и ожидая, посмеют ли сенаторы поставить под сомнение законность вчерашнего голосования. Ветераны оставили узкий проход, по которому могло пройти не больше трех-четырех человек в ряд, и я чувствовал себя очень неуютно, когда шел по нему вслед за Цицероном, хотя его провожали вполне дружелюбными выкриками: «Давай, Цицерон!», «Не забудь о нас, Цицерон!». Внутри здания я увидел удручающую картину. Было первое число месяца, и Бибул с забинтованной головой занял кресло председательствующего. Он сразу же встал и потребовал осудить отвратительную жестокость, имевшую место накануне, подчеркнув, что принятый закон не имеет силы, потому что знамения были неблагоприятны. Но никто не хотел брать на себя такую ответственность — за стенами стояло несколько сотен хорошо вооруженных людей. Столкнувшись с молчанием, Бибул взорвался.

— Правительство республики превратилось в карикатуру на само себя! — выкрикнул он. — Я не хочу принимать в этом участия! Вы показали себя недостойными имени римских сенаторов! Я не буду собирать вас на заседания в те дни, когда председательствую в сенате. Оставайтесь дома, граждане, как сделаю я, загляните себе в душу и задайтесь вопросом, с честью ли вы вышли из этого испытания.

Многие склонили головы, пряча глаза от стыда. Но Цезарь, который сидел между Помпеем и Крассом и слушал все это с легкой усмешкой на губах, немедленно встал и сказал:

— Прежде чем Марк Бибул и его душа покинут это помещение и заседания прервутся на месяц, хочу напомнить, что согласно принятому закону мы должны поклясться не изменять его.