Империй. Люструм. Диктатор

 — Откуда ты знаешь?

— Заходил Клавдий и рассказал мне.

— Тогда, скорее всего, это вранье. — Теренция немедленно с неодобрением поджала губы. — Тебе надо тщательнее подбирать знакомых.

— Это мое дело, с кем я общаюсь.

— Конечно твое. Но ты не мог бы избавить от своих знакомых всех нас? Нам вполне достаточно его сестры в двух шагах от нас, чтобы терпеть под своей крышей еще и брата.

Она повернулась и, не попрощавшись, зацокала по мраморному полу. Цицерон состроил гримасу за ее спиной.

— Старый дом был слишком далеко от всего, теперь новый — слишком близко… Тебе повезло, что ты не женат, Тирон.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать, что меня об этом как-то забыли спросить.

Несколько недель назад Цицерона позвали на обед к Аттику, который должен был состояться в этот вечер. Кроме него, были приглашены Квинт и, как ни странно, я. По замыслу нашего хозяина, мы вчетвером должны были собраться в том же месте, что и год назад, и провозгласить тост за то, что и мы, и Рим выжили. Мы с хозяином появились в доме Аттика, когда наступил вечер. Квинт уже был там. Однако, хотя еда и питье были безукоризненны, Помпей дал обильную пищу для разговоров, а библиотека располагала к приятной неторопливой беседе, обед явно не удался. Все были в расстроенных чувствах. Цицерон не мог забыть стычку с Теренцией и все время думал о возвращении Помпея. Квинт, чье преторство заканчивалось, ходил в долгах как в шелках и беспокоился о том, какая из провинций достанется ему по жребию. Даже Аттик со своим эпикурейством, обычно не поддававшийся влиянию внешнего мира, был погружен в какие-то посторонние мысли. Как всегда, я старался подстроиться под них и говорил только тогда, когда меня спрашивали. Мы выпили за «великое четвертое декабря», но никто, даже Цицерон, не ударился в воспоминания. Неожиданно всем показалось, что это неправильно — праздновать смерть пятерых человек, пусть и преступников. Прошлое опустилось на нас тяжелой тенью, и все замолчали. Наконец Аттик сказал:

— Я подумываю о том, чтобы возвратиться в Эпир.

Несколько минут все молчали.

— Когда? — тихо спросил Цицерон.

— Сразу после сатурналий.

— Ты не подумываешь о возвращении, — сказал Квинт неприятным голосом. — Ты уже все решил и просто ставишь нас в известность.

— А почему ты хочешь ехать именно сейчас? — спросил Цицерон.

Аттик покрутил бокал в руке.

— Я приехал в Рим два года назад, чтобы помочь тебе с выборами. С тех пор я всегда был рядом с тобой, во всем тебя поддерживал. Мне кажется, что сейчас твое положение упрочилось и я тебе больше не нужен.

— Неправда, — заметил Цицерон.

— Кроме того, у меня там есть дела, которые я совсем забросил.

— Ах вот как, — сказал Квинт в свой бокал, — дела. Теперь ты говоришь правду.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Аттик.