Империй. Люструм. Диктатор

Несмотря на ранний час и холод, несколько десятков граждан собралось около храма — им не терпелось прочитать закон. Он был очень длинным — несколько тысяч слов — и занимал шесть больших досок. Закон предлагался от имени трибуна Рулла, хотя все знали, что его сочинили Цезарь и Красс. Я разделил его на три части — Сосифей отвечал за начало, Лаврея за концовку, а себе я оставил середину.

Работали мы быстро, не обращая внимания на людей, которые жаловались, что мы закрываем им обзор, но, когда закончили, уже наступило утро и начался первый день нового года. Даже не прочитав всего закона, я понял, что он доставит много неприятностей Цицерону. Государственные земли в Кампании подвергались отчуждению и превращались в пять тысяч наделов. Особый совет из десяти человек — децемвиров — решал, кто что получит, и наделялся правом самостоятельно, в обход сената, поднимать налоги за границей и продавать дополнительные участки земли в Италии по своему усмотрению. Патриции, как предполагалось, будут возмущены, а время обнародования закона — накануне инаугурационной речи Цицерона — было выбрано так, чтобы оказать наибольшее давление на будущего консула.

Когда мы вернулись домой, Цицерон все еще был на крыше, где он впервые сел в свое курульное кресло, вырезанное из слоновой кости. Наверху было очень холодно, на плитке и парапете все еще лежал снег. Новоизбранный консул был закутан в плащ почти до подбородка, на голове у него была непонятная шапка из меха кролика, чьи уши закрывали его собственные. Целер стоял рядом, а пулларии собрались вокруг него. Он расчерчивал небо своим скипетром, высматривая птиц или молнии. Однако небо было чистым и спокойным — было очевидно, что он терпит неудачу. Как только Цицерон увидел меня, он схватил дощечки руками в перчатках и начал быстро просматривать их. Деревянные рамки стучали друг о друга, пока он просматривал табличку за табличкой."

"— Это что, закон популяров? — спросил, поворачиваясь к нему, Целер, которого привлек стук табличек.

— Именно, — ответил Цицерон, просматривая написанное с невероятной быстротой. — Трудно придумать закон, который разделит страну сильнее, чем этот.

— Тебе придется упомянуть его в твоей речи? — спросил я.

— Конечно. А зачем, как ты думаешь, они показали его именно сейчас?

— Да, время выбрано очень удачно, — сказал авгур. — Новый консул. Первый день в должности. Никакого военного опыта. Ни одного известного семейства, которое поддерживало бы его. Они проверяют тебя на крепость, Цицерон.

С улицы послышались крики. Я перегнулся через парапет. Собирались люди, намеренные проводить Цицерона к месту инаугурации. На другом конце долины в утреннем воздухе явственно проступали очертания храмов Капитолия.